— Была, — соглашаюсь и с благодарностью смотрю на Лику.
Я боялся, что она со злости Матвею гадостей наговорит.
— А ты ещё поедешь в командировку?
— Надеюсь, что нет.
В коридор выходит и тёща. Здоровается.
— Рамиль, здравствуй! Проходи в дом. Завтракать будешь?
Отпускаю с рук сына, тот тут же убегает в комнату.
— Чай бы выпил. А вообще, я за Ликой и Матвеем приехал.
— Зачем? — переспрашивает Мария Афанасьевна.
— Перевожу их в наш дом. Теперь будем жить вместе.
Тёща смотрит на Лику, которая стоит, опустив голову.
— Всё-таки решилась? — спрашивает у дочери.
— Да, мама. Мы поговорили с Рамилем. Решили попробовать.
— Ну я рада за вас. Уже давно пора. А то только маетесь, горемычные, — говорит тёща, и я чувствую наконец, что всё теперь точно будет хорошо. Уж если тёща благословила, то по-другому не должно быть.
Пьём чай, потом собираем вещи. Матвей готов раньше всех. Главное — машинок и игрушек в рюкзак накидал и оделся.
— Как-то быстро всё, — бормочет Лика, стоя посреди комнаты.
— Так и должно быть. Вообще, не надо было тебе уезжать.
Подхожу, прижимаю к себе. Хочется её постоянно касаться, обнимать, чувствовать её пульс на запястьях, целовать. Убираю светлую прядь с её лица.
— Я боялась, что ты заберёшь Матвея. Понимаешь? — её взгляд серо-голубых глаз проникает в самую душу.
— Обещаю, не заберу. Теперь всё будет хорошо. Будем жить вместе. Детей воспитывать будем. Хочу от тебя девочку ещё. И мальчишку. Я так жалею, что не видел тебя беременной Матвеем и не был с тобой, когда он родился.
Она смущённо опускает глаза.
— Ну… ещё успеешь насмотреться. Я когда беременная, плачу много и капризная.
Приподнимаю её лицо за подбородок, встречаемся взглядами.
— Я сделаю так, чтобы ты больше не плакала. Обещаю.
Наклоняюсь, целую. Можно ли так любить, как я. Когда вкус губ Лики кажется самым вкусным и не хочется его прекращать. От неё всегда срывает крышу. И так сложно остановиться. Я как сладкоежка, который не может отказаться от своего пирожного со вкусом клубники и взбитых сливок. Слизываю её вкус с губ, безумно хочется большего.
— Рамиль, ну ты долго ещё, — в комнату врывается Матвей и замирает, глядя на нас.
— Вы теперь опять муж и жена?
Приходится оторваться от Лики. Она прячет лицо на моей груди.
— Да, мы муж и жена. А ты наш сын.
Его брови взлетают вверх.