— Скорее, важно понимать, как все устроено.
— А если что-то идет не по твоему плану? — Я замедлила шаг, делая паузу нарочито длинной.
Он тоже остановился, прищурился в ответ и улыбнулся, словно принимая вызов:
— Тогда приходится импровизировать. И, честно говоря, это даже интереснее.
— Ты умеешь импровизировать? — я развернулась к нему лицом, не скрывая вызова в голосе.
Он рассмеялся тихо, почти беззвучно, и сделал шаг ко мне, сократив дистанцию до предела. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала прикосновение его дыхания к щеке. От этого по коже прошел рой мурашек, и мне пришлось заставить себя не отступить.
— Проверяешь? — спросил он негромко.
— Возможно, — ответила я, и голос предательски дрогнул.
Он выдержал паузу, не отводя взгляда. И чем дольше длилось это молчание, тем явственнее ощущалось тепло и напряжение, переплетающееся между нами. Наконец уголки его губ дрогнули, и он чуть отстранился, вернув себе легкость:
— Будь осторожна, Саш. Импровизация — это моя стихия.
Я упрямо подняла подбородок, стараясь не показать, что выдохнула с облегчением:
— Тогда давай проверим прямо сейчас.
Он улыбнулся шире, но неожиданно сделал шаг назад, будто нарочно разрушая ту зыбкую близость, которая уже успела возникнуть:
— Пока рано. Ты, кажется, сама хотела, чтобы я страдал.
Облегчение и разочарование нахлынули одновременно, но я спрятала их за спокойной улыбкой и сделала вид, что именно этого и ждала.
— Идем, — сказал он уже мягче, поворачиваясь в сторону выхода из парка. — Завтра покажу тебе кое-что, тебе понравится. А сегодня потерпишь.
Я догнала его и, не удержавшись, все-таки улыбнулась открыто:
— Ты уже начал играть по моим правилам?
— Может быть, — ответил он и бросил на меня взгляд сбоку. — А может, эти правила всегда были общими.
Мы шли рядом, и я впервые поняла ясно: удовольствие от этой игры принадлежало нам обоим.
Глава 16
На следующий вечер я почувствовала, что наша игра изменилась. Она больше не казалась игрой. Слова, взгляды и почти невинные прикосновения вчерашнего дня продолжали возвращаться, оставляя после себя не легкий азарт, а тихое и теплое волнение, которое грело изнутри. Проснувшись утром, я даже не пыталась делать вид, что ничего особенного не произошло. И не хотелось снова прятаться за осторожными провокациями. Все это внезапно потеряло смысл. Сегодня во мне было совсем другое настроение — хотелось простого и искреннего общения, без масок и остроумных уловок.
Когда в дверь постучал Даня, приглашая показать обещанный «один вид», сердце вздрогнуло не от неожиданности, а от предвкушения. Я больше не искала повода пошутить, чтобы спрятать волнение. Тревога была, но рядом с ней жило нетерпение, и я даже не пыталась его скрыть.
— Готова? — спросил он негромко, появившись в дверях моей комнаты. Его взгляд был внимательным, словно он пытался считать с лица все, что я сейчас чувствую.
Я закрыла ноутбук, убрала блокнот в рюкзак и улыбнулась чуть теплее, чем обычно:
— Готова.
Он задержал взгляд на мне дольше, чем нужно для простого обмена словами. В уголках губ появилась почти незаметная улыбка, будто он понимал куда больше, чем говорил. Я поднялась, и он отступил в сторону, позволяя выйти первой. Легкий наклон головы был приглашением идти рядом.
На улице воздух оказался влажным после дождя, который я не заметила за работой. Лужи отражали золотые огни фонарей, и от этого тротуар выглядел словно покрытым россыпью звезд. Мы шли рядом, и теперь он больше не держал дистанцию, не уходил вперед. Его шаги совпадали с моими, словно он просто хотел оставаться ближе, и в этом не было ни игры, ни показной сдержанности.
Иногда наши плечи слегка касались. Еще недавно такие прикосновения вызвали бы во мне осторожность и настороженность. Сейчас же каждый едва заметный контакт отзывался теплом в груди, и я даже не пыталась притвориться, что не чувствую этого.
Молчать оказалось легко. Тишина больше не тянула вниз, не вынуждала заполнять ее словами. Она была естественной, как будто мы оба знали: ничего лишнего сейчас не нужно.