Суровое лицо Сан Цзаня тут же смягчилось, он глупо улыбнулся и осторожно взял возлюбленную за руку.
– Не мешай, у меня дел невпроворот, – тихо буркнула Ван Чжэн и пожаловалась: – Чжао Юньлань опять по кабакам шляется, а мне срочно нужна его подпись на документах.
Сан Цзань сразу вызвался помочь:
– Я… м-могу отвезти…
– Ещё чего не хватало, ты же всех его дружков перепугаешь! – возразила Ван Чжэн и высвободила руку.
Сан Цзаня её реакция ничуть не обидела. Как верный пёс, он продолжил ходить за ней из отдела в отдел, пока она решала рабочие вопросы. Время от времени Ван Чжэн останавливалась в коридоре, что-то шептала ему на родном языке, и на лице мужчины расцветала довольная безмятежная улыбка.
– Ненавижу, когда выставляют отношения напоказ! Да ещё и воркуют на непонятном языке! – возмутилась Чжу Хун. – Мерзость!
– Оставь, не стоит завидовать чужому счастью, – отозвался Линь Цзин.
Чжу Хун замахнулась на него, но зазвонил телефон, и её ладонь легла на трубку.
– Алло, слушаю… О, где именно? – Она жестом показала остальным, чтобы не уходили, и оторвала стикер для заметок. – Да, говори. Улица Хуанъянь… двадцать шесть. Это ведь больница у храма Хуанъянь, верно? Хорошо, поняла. Сейчас передам. Ах да, если сегодня будет время, загляни в офис. У Ван Чжэн накопились документы на подпись.
По последнему предложению все поняли, что на том конце провода Чжао Юньлань.
Чжу Хун повесила трубку и объявила:
– Что ж, отдохнули и хватит! В лучших традициях управления наш бесстыжий начальник подкинул на ночь глядя новое дело.
Линь Цзин тотчас распахнул дверь и с криками «Ничего не слышу, ничего не слышу!» умчался по коридору. Чжу Хун приклеила стикер с адресом к стене, замотала лицо шарфом и поспешила за ним:
– От холода я могу впасть в спячку. Всем пока!
– А у меня подшёрсток ещё не отрос! – послышался из-за двери голос кота.
В мгновение ока Чу Шучжи и Го Чанчэн остались в офисе вдвоём.
– Да чтоб вас… – выругался Чу-гэ.
Через десять минут напарники поневоле уже ехали в больницу у храма Хуанъянь.
Глава II
В списке людей, которых Го Чанчэн боялся больше всего, Чу Шучжи, несомненно, занимал первое место – Чжао Юньлань с ним даже рядом не стоял. Последний хоть и был невероятно силён, обычно вёл себя дружелюбно, в коллективе частенько отпускал шутки и напоминал скорее старшего брата или отца, чем начальника. Чу Шучжи же, напротив, казался пришельцем из другого мира, окутанным тёмной завесой тайны.
Захватив записную книжку, Го Чанчэн молча последовал за напарником к больнице. У входа их ожидал молодой полицейский, обе стороны предъявили удостоверения и, покончив с формальностями, вместе направились в палату. По дороге участковый по имени сяо Ван ввёл новоприбывших в курс дела:
– Наш главный тоже сейчас там, это он связался с начальником Чжао. Преступление серьёзное: кто-то намеренно травит людей. Врачи уже обследовали пострадавшего, но определить яд пока не смогли.
– Это пищевое отравление? Что он ел? – поинтересовался Чу Шучжи.
– Апельсин. Мужчине сразу стало плохо, родственники оперативно доставили его в больницу и обратились в полицию. Говорят, купил злосчастный фрукт в лавке у дороги.
Участковый вошёл в палату, из которой доносились душераздирающие вопли. Го Чанчэн, вздрогнув, привстал на цыпочки и выглянул из-за спины Чу Шучжи. Мужчина лет сорока на вид корчился в судорогах на больничной койке, врачи и медсёстры пытались его удержать, а рядом горько плакала женщина – по всей видимости, родственница.
Пациент мёртвой хваткой вцепился в руку одного из докторов и взвыл:
– Ноги! Мои ноги! Они сломаны… А-а-а!
– Ноги? – удивился Чу Шучжи и повернулся к сяо Вану. – Вы ведь говорили про отравление?
– Так и есть, с ногами у него полный порядок, – отозвался участковый, – даже синяков нет. Врачи сделали рентген: никаких повреждений. Загадка.