– Не волнуйся. Я быстро заживаю.
– Лэй, я говорю серьезно.
– Я тоже.
Я взяла его руку и приложила к его груди.
– Обещай, что подашь сигнал, если я тебе понадоблюсь.
– Я не буду использовать наш сигнал в бою…
– Почему?
– Потому что ты должна быть в стороне и в безопасности. Я не могу доверять отцу, не могу быть уверенным, что он не причинит тебе вреда…
– Дай мне сигнал, если он тебе понадобится. Я что-нибудь придумаю. Я... помогу тебе и при этом останусь в безопасности.
Он смотрел на меня несколько секунд, и в глубине его глаз промелькнули отблески какой-то сложной, многослойной эмоции.
Я не отвела взгляда.
Я была решительной.
Через мгновение он кивнул и тяжело выдохнул:
– Ладно. Я подам сигнал, если мне правда понадобится помощь. Но, блять, только не смей пострадать.
– Обещаю.
На меня снизошло облегчение.
Хорошо. Теперь осталось только понять, как именно я могу помочь ему во время боя.
Мы оба знали, насколько высоки ставки. Но в этот момент, когда моя рука лежала на его руке, а она оставалась на его сердце, я решила сделать все возможное, чтобы обезопасить его. Чтобы гарантировать, что наша история любви продолжит свой путь к вечности.
Внезапно вертолет начал заходить на посадку, и я посмотрела в иллюминатор.
Охренеть.
Раньше он и его тети все время говорили "домик на пляже", и в моей голове уже сложилась картинка, о потрескавшемся от непогоды дерево и большие окна с видом на океан, может быть, веранда с яркими креслами и качелями. И, возможно, на крыше парочка чаек.
– Лэй, ты, блять, издеваешься? – Я покачала головой.
– Что случилось?
Я повернулась к нему:
– Лэй, да это ни хрена не домик на пляже. Это, блять, замок на песке.
Он моргнул, снова посмотрел на здание, и разразился громким смехом.
Глубоким, насыщенным, по-настоящему радостным.
И я обожала этот звук.
Потому что, хотя бы на пару секунд, он забыл о гибели своей сестры и о том, что ему предстоит убить собственного отца.
Он еще немного посмеялся, щеки приподнялись, и по его лицу расплылась настоящая, ничем не прикрытая улыбка.