– Оставь его. Пусть радуется.
Я поднял взгляд на сцену.
К нему подошел один из его помощников, может быть, это был Салти или Сейвори, и передал микрофон.
Бэнкс, весь такой на седьмом небе, схватил микрофон и наклонился к нему. И вся его уверенность, весь этот фирменный самоуверенный настрой тут же вернулись.
– Хочу сказать одно, спасибо всем, особенно «Четырем Тузам».
Мои ребята заорали, и несколько из них, уже конкретно поддатых, вскинули кулаки в воздух.
Меня вдруг странно кольнуло чувство, будто за мной наблюдают, и я посмотрел в ту сторону.
Точно. Дима смотрел прямо на меня.
Я приподнял брови.
Он жестом указал на всех смеющихся вокруг, люди в зеленом, синем, желтом, и я уже знал, к чему он ведет.
Да. Да, Дима. Весело, когда все нормально ладят друг с другом.
Я снова перевел взгляд на Бэнкса.
Он вытер пот со лба:
– Чувствую себя так, будто только что взял «Грэмми» или что-то вроде того.
Толпа рассмеялась.
– Впрочем, в каком-то смысле так и есть. Думаю, мои танцы точно помогли с судьями.
С этими словами Бэнкс сделал легкое вращение на месте.
Джо покачала головой и села обратно:
– Господи.
Бэнкс снова вытер лоб:
– Если серьезно, я хочу поблагодарить Большую Мамочку. Она там, наверху, смотрит на меня и, наверное, сейчас смеется над всей этой движухой.
Хлоя подняла руки и, уже с заплетающимся языком, крикнула:
– За Бооольшуууую Мамочку!
Это сразу привлекло внимание Моник.
– Она что, уже в хлам?
Я прочистил горло:
– Возможно, она немного подвыпила.
– Какого хрена?
– Тетя Сьюзи, может быть, налила ей бокал вина, но не переживай, я за ними присматриваю.
– Но...