Паника обрушилась на меня, как физический удар, и тело среагировало мгновенно и яростно.
Меня скрутило изнутри, в горле подступила желчь, и я с трудом сдерживала непреодолимое желание вырвать.
Мои руки дрожали так сильно, что я едва удерживала крышку коробки.
Это все не по настоящему. Правда же?
Комната закружилась вокруг меня.
Смерть пропитала собой все пространство.
И все равно я не могла отвести взгляд, хотя каждая секунда превращалась в вечность боли.
Господи. Мне не стоило ему говорить. Я облажалась.
Вина пронзила сердце.
Спокойный, уверенный голос Лео прорезал туман моего ужаса.
– Как я уже говорил, это символ, Моник. Символ моего доверия к тебе и того, насколько ты для меня важна. Я передаю тебе всю свою веру, всю свою кровь, потому что... ты моя дочь.
Но... быть твоей дочерью – это небезопасно. В смысле... ты только что убил собственную дочь, так что... мне, пожалуй, не нужен психопат в роли отца. Я пожалуй обойдусь…
Но что вообще можно сказать человеку, который убил свою дочь ради тебя?
Спасибо?
Как-то маловато.
Хорошая работа?
Я была в этом не уверена.
Мне хотелось закричать, завыть от боли и ярости, сбежать к черту подальше и спрятаться, но я заставила себя держаться. Я не могла позволить себе проявить слабость перед человеком, который явно был ебанутым и вполне мог убить меня, если бы я показалась ему слишком слабой.
Лэй... пожалуйста, забери этого психа...
Я повернулась к дяде Сонгу и теперь поняла, почему он так упорно держался подальше от стола.
В его взгляде была скорбь, когда он отвернулся от меня.
Черт.
Я оглянулась на своих фрейлин. У каждой на лице читался чистый, неподдельный ужас. Я была уверена, что кто-то из них точно подаст заявление об уходе к вечеру.
Господи Иисусе! Я просто хотела приготовить чай сегодня утром. Вот и все. Я точно не хотела увидеть чью-то отрубленную голову.
Лео привлек мое внимание, забрав крышку из моих рук.
Я чуть не закричала.
Слава богу, я сдержалась.
Он все так же улыбался, будто только что подарил мне милого щенка.
– Ну что скажешь, Моник? Тебе нравится?
Да уж, я точно не собиралась говорить, что не нравится.