Женька посмотрел мимо Лизы на деревянную стойку с пионерскими флагами отрядов и дружин. Он быстро вытащил один с треснувшим древком, доломал его и решительно двинулся к выходу. Лиза громко свистнула. Женька обернулся.
– Я здесь всю дорогу зависаю. Приходи. Ты прикольный.
У Женьки был план, который он прокручивал в голове, пока бежал по коридору к выходу: внезапно появиться и отлупить восьмиклассников древком со спины. Но Антон с дружками уже жестоко били Васю ногами возле крыльца и громко ржали. Женька замахнулся и подбежал к брату.
– Вставай! Вставай, ну!
Но Вася сжался в сопливый дрожащий комок и не хотел драться. Антон воспользовался заминкой и выбил у Женьки древко из рук. Все, что было дальше, сложно назвать дракой – Женьку и Васю просто избили и оставили лежать на асфальте.
Юра
Хабаровск, 1991 год
По дороге Кислый, как всегда, нервничал, отбивая пальцами дробь на колене. Когда тормознули у Дворца спорта, он повернулся к Юре:
– Говорю я. Краб, не лезь, ты любишь… Краб?!
Погоняло Юра получил еще во времена, когда работал вышибалой в ресторане, где собирались хабаровские бандиты, – там они его и приметили. Юра выгодно отличался от основной массы парней в движении – будучи КМС по боксу, легко мог навалять любому. Но главная его сила была не в кулаках, а в удивительной способности решать вопросы переговорами. Юра был спокоен и уверен в своей правоте, чем страшно раздражал Кислого. Тот понимал, что Краба надо держать при себе – не только для дела, но и для того, чтобы не пропустить момент, когда Юра захочет занять его место.
Краба, в свою очередь, напрягала вечная нервозность положенца по Хабаровску. Ему казалось, что это признак потери контроля. А это было опасно не только для самого Кислого, но и для всех его людей. Однако давать советы старшему – себе дороже. И потому Юра продолжал развязно улыбаться и, по возможности, разруливать косяки.
– Я понял. Буду молчать. Все хорошо.
– Да ни хуя хорошего. – Кислый вышел из машины одновременно со Степанчиком.
Юра, бросив Павлу: «Жди здесь!» – последовал за ними.
До Дворца спорта шли клином, по старшинству – Кислый впереди, двое за ним, мимо припаркованного массивного «Ниссана-Патрола».
В зале для занятий тхэквондо было просторно. Маты лежали не только на полу – ими были обтянуты колонны посреди зала и обиты стены на уровне человеческого роста. В спарринге друг напротив друга стояли братья-близнецы Тян. Судил их тоже кореец, Кирилл.
– Чунби… Сиджак!..
Быстрые удары ногами, отскоки, защита.
– Калле!
Кирилл заметил наконец незваных гостей в лице Кислого, Краба и Степанчика. Он подошел и брезгливо посмотрел им под ноги.
– Нельзя в обуви. Ждите в коридоре.
Кислый сурово глянул в ответ – он не привык к такому обращению, но гнев разбился о невозмутимость Кирилла. Кислый кивнул и вышел.
– Чунби… Сиджак!..
Юра, выходя в коридор, подумал, что это недобрый знак.
И оказался прав – ждать им пришлось не меньше четверти часа, после чего Кислый, уже на взводе, самовольно заявился в раздевалку. Один из Тянов разматывал бинты, его брат, видимо, был еще в душевой, откуда доносились звуки льющейся воды, Кирилл переодевался. Тян не скрывал своей неприязни к Кислому.
– И с какого перепуга я тебе платить должен? Ты кто такой?
– Положенец по Хабаровску. Платить не мне. А тем, кто в движении. И тем, кто сидит! – Кислый старался справиться с гневом.
– А я здесь при чем? Я их туда сажал? Они мне что-то дали?
– В общак все уделяют! Джем сказал…
– А мне по хуй на Джема. И на тебя по хуй, положенец!
– Ах ты, сука!