– Ну, здравствуй… Сколько лет, как говорится…
– Отпусти Пашу…
– Я его не держу. Он сам решил остаться.
– Не верю. Дай мне поговорить с ним. Паша! – Лиза попыталась пройти, но Женя удержал ее поднятой рукой.
– Тихо… Не надо резких движений. Если я говорю – так оно и есть.
– Ты врешь, я тебе не верю… – Она замотала головой.
– Он и мой сын тоже…
– Ты его украл!..
– Ты его украла первой у меня!.. Знала, как это для меня важно, и даже не сказала! Я узнал, что у меня сын есть, когда к тебе приехал! – Он помолчал и добавил спокойнее: – Можешь себе что угодно говорить, как хочешь оправдывать, но правда в том, что я не вор. Я свое возвращаю.
– Я просто хотела его уберечь от тебя.
– От родного отца? Кем ты его сделала! Двенадцать лет пацану, за себя постоять не мог, шнурки толком завязать, гнилой как… Я его за неделю мужиком сделал!..
Эти слова словно ударили Лизу, она зло зашептала:
– Таким, как ты?.. Поломанным, искореженным?.. Ты ведь даже не понимаешь, насколько ты ебанутый!..
– Так, все, хорош, поговорили… – Женя двинулся в сторону укрытия – не стоило вообще разговаривать с ней.
– Стой!.. – Лиза схватила его и крепко обняла со спины, не давая уйти. – Женя, прошу… Послушай меня… Я сейчас не о нас, мы конченые, о нем подумай… Ты меня ненавидишь, я понимаю, но когда-то что-то ведь было между нами… – Женя не сопротивлялся, он чувствовал ее горячее дыхание на своей шее, и обида растворялась.
– В тебе много говна, во мне тоже, но ты хороший человек, не подлый, не злой, просто очень несчастный. И ему ты передаешь… то же несчастье. Я хочу ему другое в жизни дать, чтоб он моих ошибок не повторил, и твоих, уберечь его, да, может, чересчур… Но пусть он сам выберет… А ты даже выбора ему не оставляешь, как твой отец тебе. Мне жаль, что с тобой так случилось, Жень, но я не могу допустить, чтобы ты моему сыну жизнь испортил, то, что ты ему даешь, – это не жизнь, понимаешь?..
Женя оторвал от себя ее руки и спокойно ответил:
– А ты что ему дашь, выбор – из чего? Ты из него такого же терпилу лепишь, как сама!.. Я с ним, может, и не столько времени провел, но за эту неделю понял – стержень в нем наш, он Лиховцев!.. А ты его даже не знала…
В глазах Лизы снова вспыхнул ужас.
– Что ты с ним сделал? Я не отдам его тебе, ты, сволочь… – она отпихнула его.
– Я пойду к нему. И спрошу. Хочет он уйти или остаться. И как он решит – так я и сделаю.
– Женя… Женя!.. – Лиза бессильно упала на колени, а он двинулся в укрытие, не оборачиваясь.
Женя опустился на холодные камни и посмотрел на отца. Павел заметно побледнел и тяжело дышал. Он внезапно вспомнил молодого отца в подвале дома после убийства Тяна. Та же рана на животе, тот же ужас в глазах двенадцатилетнего мальчишки. Только мальчишкой был уже не он, а его испуганный сын.
– Паш, слушай меня внимательно. Мы все сделали… Немного осталось. Подумай хорошо, прежде чем ответить, ладно?..
– Хорошо… – Пашка кивнул.
– Тебе нужно решить: с нами останешься или к ним пойдешь.
– Ты что!.. Он нам нужен!.. – захрипел отец.
– Пап, я не с тобой говорю…
– А я с тобой, слушай меня!.. Нас перестреляют на хер без него, он нас прикрывает, ты понимаешь это?..
– Да. Но я даю ему выбор.