- И?!
- Его нигде нет.
Нет.
Пол под ногами становится ватным, колени подкашиваются, и я хватаюсь за ближайший стол, чтобы не упасть. Нет, этого не может быть. Это какой-то кошмар. Сейчас я проснусь, и все будет хорошо. Саша будет спать в своей кроватке, а этот звонок окажется просто дурным сном...
- Если с моим ребенком что-то случится… - голос дрожит, но не от страха, а от ярости. - Я вас всех… Я вас…
Не договариваю, вешаю трубку, потому что больше не могу слышать этот голос, эти жалкие оправдания.
Руки трясутся так, что трижды промахиваюсь, набирая Раевского. Каждая неудачная попытка набрать номер - это еще одна секунда, которую мой ребенок проводит один, напуганный, может быть, в опасности...
Мужчина отвечает со второго гудка.
- Марго, что-то случилось? - его голос такой спокойный, такой обычный, будто это просто рядовой рабочий звонок. Как же он далек от понимания, ведь он не знает, что сейчас рушится весь мой мир.
- Сашу… - голос предательски срывается на полуслове, превращаясь в хрип. - Его потеряли в зоопарке. Сказали, что обыскали все, но… его нет. В глазах стоит картина: мой мальчик, такой маленький, такой беззащитный, один в толпе чужих людей. Его любимая красная курточка, которую он так гордо надевал сегодня утром...
Тишина. Короткая, но невыносимая. Каждая секунда - это пытка. Где он сейчас? Кто с ним? Плачет ли он? Зовет ли маму?
- Я выезжаю. Где ты сейчас?
- На каком-то складе мебели… Черт, я даже адрес не запомнила! - смотрю по сторонам, но вывески не видно, только бесконечные ряды стеллажей с мебелью, которые вдруг кажутся такими ненужными, такими чужими. Какой смысл во всех этих столах и стульях, если где-то там, в огромном городе, потерян мой ребенок?
- Скинь геолокацию в мессенджере. Выходи на улицу, я буду через семь минут.
- Он мог… он мог пойти куда угодно, его могли увести…
Все худшие сценарии, все страшные новости, все ужасы, о которых когда-то читала, теперь кажутся такими возможными, такими реальными...
- Марго, - он резко обрывает меня, но не зло. В его голосе есть какая-то сила, какая-то уверенность, которой мне так не хватает сейчас.
- Дыши. Мы его найдем.
Я стою посреди склада, и весь мир теперь сузился до одного вопроса, одного всепоглощающего ужаса, одной невыносимой боли.
Где мой сын?
Глава 36
Глава 36
Марго
Машина Раевского резко тормозит у ворот детского сада. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот остановится. Я выскакиваю, даже не дожидаясь, когда он заглушит мотор, и холодный ветер хлещет по лицу, смешиваясь с горячими слезами.
Ноги подкашиваются, будто налитые свинцом, но я бегу к зданию, где в распахнутых дверях уже стоит бледная, как мел, заведующая. Ее руки дрожат, пальцы теребят жемчужные бусы на шее, губы шевелятся, но я прохожу мимо.
- Где он?! – от моего крика воспитательница, молодая девушка с заплаканными глазами и растрепанными волосами, вскакивает со стула в приемной, роняя папку с бумагами. Листы разлетаются по полу, как опавшие листья, и почему-то это кажется страшным предзнаменованием.
- Маргарита Сергеевна, мы… мы сделали все, что могли… - ее голос прерывается, словно она вот-вот задохнется.
- Где он?! - кричу так, что стекла в дверях дребезжат, а со стен срываются детские рисунки, яркие, наивные, такие несовместимые с этим кошмаром.
В голове все еще теплится безумная надежда, может, они ошиблись? Может, он просто заснул где-то в углу, свернувшись калачиком, как котенок? Может, сейчас выбежит из-за двери, смешной, с растрепанными волосами, и закричит: «Мам, ты что так поздно? Я тебя ждал!».
Но коридоры пусты. Никто не ждет.