— Или продолжается, но в гораздо меньших масштабах, — добавила Кэм.
Хейл подошел к иллюминатору. В космической черноте слабо мерцала красноватая звезда TRAPPIST-1, а вокруг нее, невидимые глазу, кружили семь миров. Один из них, возможно, был домом для разумной жизни.
— Сидни, какова вероятность того, что следы ксенона-124 имеют естественное происхождение?
— Менее одного процента, капитан.
— Значит, мы действительно нашли их, — тихо сказала Ребекка.
— Или то, что от них осталось, — мрачно добавила Кэм.
Хейл обернулся к команде:
— Завтра утром начинаем подготовку к высадке. Но хочу, чтобы все понимали: мы можем столкнуться с чем угодно. С живой цивилизацией, ее руинами, автоматическими системами защиты, оставленными давно исчезнувшими создателями. Каждый из вас может отказаться от участия в миссии.
— Кто-то собирается отказываться? — спросила Кэм, оглядывая собравшихся.
Молчание было ответом само по себе.
— Тогда решено, — кивнул Хейл. — Дэн, хочу полный анализ поверхности планеты к утру. Все, что можешь выжать из наших сенсоров. Ребекка, составь протокол биологической безопасности. Кэм, проработай варианты маршрутов высадки — на случай, если нам придется быстро ретироваться.
— А как быть с первым контактом? — спросил Итан. — Если они живы и наблюдают за нами, они уже знают о нашем присутствии. Может, стоит попытаться выйти на связь?
Этот вопрос заставил всех задуматься. Протоколы первого контакта существовали только в теории. Реальность оказалась гораздо сложнее любых теоретических построений.
— Сначала разведка, — решил Хейл. — Узнаем, что именно происходит на планете. А потом будем думать о контакте.
Команда начала расходиться, но капитан задержал Дэна:
— Еще один вопрос. Если эти следы ксенона действительно указывают на технологическую цивилизацию, почему они не используют радиосвязь?
Астрофизик покачал головой:
— Несколько вариантов. Они переросли потребность в электромагнитных коммуникациях. Или используют технологии, которые мы не можем обнаружить. Или…
— Или?
— Или они прячутся. И очень успешно.
Эти слова преследовали Хейла всю оставшуюся часть дня. За ужином, который Ли Вэй превратил в почти праздничное событие, разговоры вращались вокруг предстоящей миссии. Повар подавал блюда с такой торжественностью, словно это была последняя трапеза перед решающей битвой.
— Помните, — сказал он, наливая всем настоящий китайский чай, — что бы мы ни нашли завтра, мы останемся людьми. А люди должны есть, спать и заботиться друг о друге.
— Философия выживания от повара космического корабля, — усмехнулась Кэм, но в ее голосе не было насмешки.
— Лучшая философия, которую я знаю, — согласилась Ребекка.
После ужина экипаж разошелся по каютам, но мало кто смог заснуть. Каждый по-своему готовился к тому, что могло стать величайшим открытием в истории человечества или самой опасной ошибкой.
Хейл лежал в темноте своей каюты и слушал звуки корабля — мерное гудение двигателей, шипение вентиляторов, далекие шаги дежурного по коридорам. Эти звуки составляли симфонию человеческой технологии, человеческого присутствия в бесконечном космосе.
Завтра они могли услышать совсем другие звуки — голоса иного разума, эхо чужих технологий, тишину вымершего мира. Капитан закрыл глаза и попытался представить, что их ждет. Но его воображение упиралось в стену неизвестности.
Где-то в глубине корабля Сидни продолжала непрерывные вычисления, анализируя каждый байт полученной информации, строя модели и прогнозы. ИИ не спала — ей это было не нужно. Но даже ее мощный разум не мог проникнуть за завесу молчания, окутывавшего систему TRAPPIST-1.
В конце концов, все заснули — кроме тех, кому сон не требовался, и тех, кто был слишком взволнован, чтобы найти покой. Корабль продолжал свой путь через темное пространство между мирами, неся семь человек навстречу неизвестности.
А на планете, которую они собирались исследовать, возможно, кто-то тоже не спал этой ночью, наблюдая за приближением чужого корабля и размышляя о том, что принесет завтрашний день.