— А если нет? — снова спросил Итан.
— Тогда мы вернемся домой с пониманием того, что вселенная намного сложнее, чем мы думали.
— И что это изменит?
— Все, — сказал Хейл. — Если мы поймем, что человеческий разум — лишь один из множества возможных типов сознания, это изменит наше представление о себе и своем месте в мире.
Сидни подала голос:
— Позвольте добавить наблюдение. Даже если существуют формы разума, которые мы не можем обнаружить, это не делает наш поиск бессмысленным.
— Почему? — спросил Итан.
— Потому что, стремясь найти других, мы начинаем лучше понимать себя. Каждая гипотеза о внеземном разуме — это зеркало, в котором отражается человеческое сознание.
— Глубоко, — пробормотал Ли Вэй.
— Но правильно, — согласился Дэн. — Поиск внеземного разума — это еще и изучение разума вообще.
— Значит, — сказала Кэм, — даже если мы никого не найдем, мы найдем что-то важное?
— Самих себя, — ответил Хейл.
Разговор плавно перетек в более личные темы. Каждый рассказывал, что оставил на Земле, что помнит, по чему скучает. Ли Вэй говорил о ресторане родителей в Шанхае, Кэм — о горах Колорадо, где она училась летать. Ребекка рассказывала о больнице, где работала до экспедиции.
— А ты, Итан? — спросил капитан. — Что оставил дома?
Стажер подумал:
— Университет. Друзей. Девушку, которая сказала, что я сумасшедший, когда узнала о экспедиции.
— Может, она была права, — усмехнулась Кэм.
— Может быть. Но я не мог пропустить такой шанс.
— Какой шанс? — спросила Ребекка.
— Шанс узнать ответ на главный вопрос. Одни ли мы.
— А если ответ тебе не понравится? — спросил Сэм.
Итан задумался:
— Лучше знать неприятную правду, чем жить в красивой иллюзии.
— Мудрые слова для такого молодого, — заметил Хейл.
— Возможно, именно поэтому молодые люди отправляются в такие экспедиции, — сказала Ребекка. — У них еще есть смелость искать правду.
— А у старых уже нет? — спросил Ли Вэй.
— У старых есть опыт. А опыт учит, что правда бывает болезненной.
— Но мы все здесь, — заметила Кэм. — Значит, все выбрали правду.
— Или приключение, — добавил Сэм.
— А есть разница? — спросил Итан.