— Оближи.
— Давид я…
— Хочу видеть твой язычок… Если тебе легче, — тяну ее голову к члену. – Можешь представить, что это сон.
— Кошмар скорее, — морщится она, когда прижимаю член к ее губам. – Это негигиенично.
— Зато очень приятно, приступай. На меня смотри.
Она полирует мой член под моим чутким руководством. Такая злая и обиженная, но такая старательная. И я отвечу ей тем же. Толкаю на кровать. Раскрываю ноги в стороны и принимаюсь ласкать ее клитор. Вызывая все новые и новые стоны. Не даю кончить за доли секунды, отрывая губами и тут же приставляя головку.
Секунда. Зрительный контакт предвещающий удовольствие и вот мой член начинает сладостное погружение.
*** За задержку прошу прощения, замоталась) Завтра прода будет с самого утра) Горячая.
****
Давайте почитаем новинку от Мари Лонган Шейх. Жестокий роман
– Лучше беги, - его глаза блестели как у льва в темноте. - Беги! - крикнул и я вздрогнула в ужасе, холодный пот скатился по спине, застыла как статуя, дрожа. - Я сказал беги, - его бычье дыхание опалило щеки, губы.
Приказ раскаленной плетью закрался и бил наотмашь изнутри гулкими ударами сердца. Мои волосы развивал слабый еле уловимый ветер. Они цеплялись за его щетину, налипали на разгоряченный торс.
– Если догоню, возьму как пожелаю, а ты примешь, - возбужденный, слеплен словно бог, он приказывал. - Беги, - совсем шепотом и дьявольским хохотом разразился.
Во взгляде мрак, топи. Они обещали расправу.
Сделала шаг назад.
– Беги, ну же! Это твой шанс спастись.
В разгар конкурса красоты я была похищена восточным деспотом и тираном. У него счеты с моим отцом, а мишенью оказалась я.
Глава 26.
Легко представить, что все сон. Что все мои стоны, все мое удовольствие ненастоящее. А когда проснусь, он снова станет моим врагом.
И снова ненависть возьмет вверх.
Только вот над разумом.
А тело…
Тело оно предатель. Отвечает на стыковку, содрогается от жадных касаний, реагирует на массаж груди. Слезы…
Я плачу. Мне больно и сладко одновременно.
И все настолько остро, сладко, чувственно, что сомнений не остается – я не сплю. Не сплю и чувствую каждое мгновение секса, ощущаю рельеф члена, что скользит во мне все чаще, заставляя снова закручиваться пружину внизу живота.
Голая грудь вся в мурашках, дергается в такт толчков, снова и снова оказывается под натиском языка Давида, который то и дело ее облизывает. Соски от этого истязания становятся разве что не каменными.
Хочется оттолкнуть Давида, не дать увидеть, что он со мной делает и в кого превращает. Иначе почему я словно нарочно подмахиваю его покачиваниям, чтобы поймать ритм и лишний раз столкнуться телами, почувствовать жар его кожи.
Жмурюсь, замечая, как пристально он вглядывается в мое лицо, словно гипнотизирует. Невольно прекращаю двигаться, пытаясь вновь разыграть роль жертвы, к которой так привыкла.
Она мне ближе. Она легче.
— Не смей закрывать глаза. Не закрывайся, не стыдись своих желаний. Давай, детка, поработай бедрами, покажи на что способна.