Читать книгу «Король боли» онлайн.

– Аза!

– Его разыскивают за терроризм, за убийство, за подстрекательство к убийствам. Но на платных каналах о нем не услышишь, говорят только на публичных, социерских каналах. И тоже редко открыто; появляется расплывчатое описание – и всё равно все знают, что речь идет о Круксе. Все – это там, внизу, в социалищах, в братчинах.

– Его прячут?

– Он сам прячется. Никто не знает, где он живет; он просто появляется. Да, действительно, – участь доносчиков, стукачей жалкая. И чтобы у тебя не сформировался неправильный образ: нет, он не Робин Гуд, он не раздает социерам богатства, не исполняет желания, подобно золотой рыбке. Хотя некоторые молятся ему.

– Молятся?

– Я видела часовни. Под бетоном, у стены многоэтажки времен социализма – огненные граффити и гербовые четки, раздавленные каблуком люксовые часы и темная капля наркотической дури, скатившаяся на землю.

– Какие, черт возьми, «гербовые четки»?

– Выходит молодчик из братчины, подбегает к вельможному пану, ножка, бляка, барыка, и снимает с его пальца перстень с гербом. Так у него набирается несколько, а то и больше десятка колец – он нанизывает их на струну и приносит в жертву Круксу. Висят потом эти дары, никто не снимет, Крукс смотрит, висят на арматуре, на старых антеннах, радиаторах.

– Господи Иисусе, это все бандиты, ты же говоришь о бандитах.

– Своих они не стригут, панов только.

– По-польски, пожалуйста.

– Крукс может поднять из могилы.

– Народная легенда, да?

– Или не легенда. Три года назад, помнишь, уличная заваруха, смена лепперов по всей стране. Полиция посеяла нейроверки, помнишь, толпа двигалась к центру. В итоге полсотни разъеденных мозгов, верки выжрали им височные доли. Наверняка помнишь, это было на высоких каналах. Что делали семьи? Они забирали этих овощей и тащили их к Круксу.

– То есть куда?

– Туда, вниз, вглубь социалищ, за пределы сети, за пределы досягаемости камер, спутников, говерков. Под его часовни, в тень бетона. Мой двоюродный брат – не этот, другой, – мой двоюродный брат, Мацейко, был среди них, полностью отбитый. Врачи сказали, что нейроструктуры выжжены подчистую, не из чего восстанавливать разум, если информация утрачена. Но Крукс вернул ему душу, и Мацейко теперь отжигает у корифанов нового леппера, долбанный шалопут.

– Что ты говоришь? Аза!

– Только за это ему пришлось Круксу прикаркнуть; всему своя цена. Зато ему жиза. То есть жив он и в сознании. Я проведу тебя. Поклонишься, почести окажешь, он посветит и фатера тебе оживит.

– Я правильно понимаю? Ты хочешь —

– Это моя вина, я несу ответственность. У меня нет герба, но есть честь.

– Не твоя.

– Я принесла ему смерть на чистой ладони.

Мы сидим в зале ожидания в отделении неврологии больницы Преображения Господня. Мы: я, мать, Аза, секретарь Вихвица, два шведа из конторы отца, его секундант, полицмейстер. Полицмейстер мудрует втихаря: он здесь на работе.

Поставленный у дверей больничный голота приносит матери стакан с минеральной водой. Мать лучезарно улыбается, тихо благодарит его. Это уже слишком, я не выдерживаю, выхожу.

За залом коридор поворачивает к широкой террасе, огибающей весь этаж – восьмой, самый высокий. Отсюда пологие пандусы ведут на крышу, где находится посадочная площадка для коптеров.

Я присел на мраморную скамью. Справа от меня яркие огни роскошных кварталов центра; дальше, за рекой, стоят в тумане социальные кварталы, серая панорама регулярной застройки, тянущейся до самого горизонта. Небо остается пасмурным, и мне кажется, что я до сих пор слышу карканье воронов и ворон – это просто больничные веркалерговые столбы потрескивают, переваривая нано, принесенные из города влажным ветром. Волосы на моих руках дрожат, когда я закуриваю сигарету.

– Можно?

Я пожимаю плечами.

Аза садится рядом. Скамья невысокая, панне на высоких каблуках удобнее вытянуть ноги перед собой. Я мрачно созерцаю их аэродинамическую геометрию.

– Мне звонил Буздиган, он сказал, что ты его заблокировал.