Читать книгу «Король боли» онлайн.

Из машины вышел даже Гжесь, он наблюдает за зрелищем, сложив на груди руки.

– Фатер вашей любви?

– Ага.

– Бык. А этот юнец, видать, спятил. Все будет хорошо.

– Хмм.

Аза смотрит на меня краем глаза. Я криво улыбаюсь. Теплый дым в легких. На приват беспрерывно прорывается Буздиган; я его игнорирую, гашу звонки.

– Бей!

Они начинают движение, и я сразу вижу: что-то идет не так. Я отбрасываю сигарету, выпрямляюсь. Плохой баланс тела и сгиб ног – когда же Вихвиц бьет влево, заслон отца немного запаздывает, он ловит удар на острие, а не на парад. Когда отец рубит из-под левой стороны, удар тоже слишком медленный и неточный; Вихвиц отводит его на чашу эфеса, а мог бы и уклониться. Отец замечает это, отступает, шаг, второй, третий, почти до предела, втягивает в легкие воздух, я вижу, как он пытается привести себя в норму глубокими вдохами.

Мне хочется крикнуть, предупредить его, остановить дуэль – но я знаю, что не должен, в данный момент это худшее, что я мог бы сделать. Руки сжимаются в кулаки. Вместе с остальными наблюдателями я сохраняю молчание и неподвижность.

Слышны только громкие вдохи дерущихся и скрежет стали. Удар, заслон, удар, заслон, удар, уворот, удар, удар, задета голова, он падает.

– Стой! – Последняя команда. Запыхавшийся Вихвиц отступает.

Мы подбегаем.

Теперь все кричат, все пришло в движение, мне приходится проталкиваться. Рядом протискивается врач.

Отец лежит лицом к земле, видна кровь в грязи, но раны не заметно; только когда доктор, опустившись на колени, переворачивает его на спину, на лбу, над левым глазом, появляется косая борозда, медленно набухающая красным. Из-под кожи выступают края черепной кости. Он мгновенно потерял сознание; клинок, должно быть, задел мозг.

– Расступитесь, черт побери! Сюда!

Скорая помощь останавливается прямо над телом, выдвигается кокон, мы отходим. Полупрозрачная матрица медверков обволакивает отца, доктор яростно мудрует, пальцы мелькают в виртуозных комбинациях. Секунданты и свидетели смотрят, тихо переговариваясь в группах.

Кто-то дергает меня за плечо. Аза?

– Пан Цвеч? – Разбинтованный Вихвиц пытается заглянуть мне в глаза; я отворачиваюсь. – Пан Цвеч, я бы хотел, чтобы вы знали, что я действительно —

– Excusez-moi.[51]

Я убегаю за карету скорой помощи (кокон медленно перемещается внутрь машины). Здесь меня не достанут их взгляды. Смотрят только во́роны и воро́ны, что сидят на ветвях ив, отделяющих поляну от конной аллеи. А с этой аллеи – конь, цвета чернил, как раз остановился между деревьями – с этой аллеи амазонка наблюдает за суетой из мужского седла. Белые бриджи, черные офицерские сапоги, белые кружева, огненно-красный сюртук, рука с тренировочной палкой для фехтования прикрывает глаза от солнца. Я прислоняюсь спиной к скорой. Амазонка качает головой, смотрит на меня прищуренными глазами. Я машинально кланяюсь. Она приветствует своей палкой.

В привате мать шепчет мне в ухо:

– Жив, жив, жив, поезжай с ним, я помолюсь, увидишь, все будет хорошо, не волнуйся.

– Это какое-то жульничество, мама. Не так должно было быть!

– Тссс.

Я бы плюнул, пнул машину, громко выругался, завыл в небо – амазонка смотрит, потому я только качаю головой и соплю сквозь зубы, когда кокон с отцом исчезает внутри кареты скорой, а мать шепчет мне в голове безмятежные молитвы, которые с каждой секундой раздражают все больше. Проклятье, это время для гнева, а не для смирения!

Женщин страдание приближает к Богу, мужчин – отдаляет.

Народная легенда

– Крукс, говорят, Крукс его зовут. Товарищ Крукс, свояк Крукс, пан Крукс-Кручиньский. В его жилах течет кровь Герека[52], Валенсы[53], Леппера[54] и Глиньского[55]. Он вышел из ночи бетонных многоэтажек, из дыма городских трущоб, из бредовых иллюзий социеров. Им снится сон наяву, с открытыми глазами, часами, днями целыми, из окон видят они огни автотрасс, по которым мчатся в своих роскошных авто ясные вельможи. Крукс был зачат из грязного шприца наркомана, из крови случайной жертвы молодчиков, из черного социерского виртуала. Сначала его боялись, пока о нем не начали говорить; сначала о нем говорили, пока он не совершил чудо; сначала он совершил чудо, пока его не увидели. Молодняк выбивает себе на коже его имя, рисует на окнах его гербы, размалевывает граффити небо – вот это рульно. Крукс, Крукс. «Тебе захотелось поработать? Погоди, придет Крукс, и тебе не поздоровится, отступник!» Паны его, конечно, преследуют. Он объявлен в розыск, хотя самого человека нет; известно только его прозвище, легендарное имя. Крукс, Кручиньский. И внешность, тоже из легенды: низкорослый калека в старом спортивном костюме, на шее все возможные и невозможные металлы, в глазах лазерные светила, а в устах алмазы.

– Значит, власти знают. Что они говорят?

– О, официальная версия – то есть версия полицмейстеров, – разумеется, банальна. Он родился в семье пережравших наркотиков социеров, кто был его отцом – неизвестно, дядя, двоюродный брат, дед, во всяком случае, гены крепко завязаны узлом: карлик, горбун и хромой. Но ум у него исправный, хотя, вероятно, тоже извращенный, и, сидя целыми днями за компом – ведь он все равно не мог двигаться, что ему, калеке, оставалось делать, – он с малых лет упражнялся в тек-арте, и в результате из него вырос непревзойденный веркмейстер, способный взламывать любые верки: правительственные, военные, корпоративные, и он безраздельно управляет своим окружением, потому что любая материя подчинена его алгоритмам. Это здесь, в городе, – но легенда ширится, приезжают социеры отовсюду, пусть благословит, пусть прикоснется – сам знаешь, что прикосновения достаточно, прикосновение исцеляет, прикосновение убивает.

[51] Простите (франц.).

[52] Эдвард Герек – польский государственный деятель, первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии в 1970-е годы.

[53] Лех Валенса – лидер «Солидарности», президент Польши в 1990–95 годах.

[54] Анджей Леппер – польский политик, лидер партии «Самооборона». В произведении Я. Дукая его имя стало нарицательным.

[55] Пётр Глиньский – польский политик, принадлежит к партии «Право и справедливость».