Читать книгу «Король боли» онлайн.
– Пожалуйста.
Я пододвигаю к ней бумаги. Она склоняется над ними. Прядь черных волос ложится на воротничок белой блузки по линии шеи и углубления над ключицей. Преднамеренно отвожу взгляд, открываю мудрой приват с отцом. Туман нависает над конным парком Пилсудского, секунданты вбивают в грязь столбики из дымящихся веркалергов, из белесой мглы сыплется серый снег. Отец показывает на что-то в небе.
– А это?
Я сосредоточил свой взгляд на панне Стефаньской. Она останавливает карминовый ноготок внизу таблицы запланированных банкротств, в общей сложности свыше сорока миллиардов евро убытков.
Черм – брокерская компания, которая специализируется на инжиниринге кризисов. Кризис-менеджмент стал совершенно новой областью экономики благодаря логическим веркам. Давно известно, что экономика развивается циклами, что ни один бычий рынок не вечен, а рост не может продолжаться бесконечно; поэтому следует уметь не искусственно поддерживать рынки, а вызвать и управлять кризисами, рецессиями, девальвациями, чтобы они послужили максимально безболезненными катализаторами еще большего роста. С помощью логических верков можно вычислить то, что раньше невозможно было просчитать, и попытаться контролировать прежде неконтролируемые процессы.
Поскольку дрекслеровская экономика[44] – это игра с положительной суммой, то более выгодно работать вместе, согласованно планируя кризисы местного и глобального масштаба; ведь в конце концов, каждый кризис влияет на остальной мир. Когда мы подписываем контракт на провоцирование и управление кризисом какой-либо отрасли, рынка, государства, союза, мы должны найти способ бесконфликтно вписать его в большую, самую большую картину. Это напоминает искусство серфера чувствовать зарождающуюся у него под доской волну.
Таким образом, дрекслеровская экономика требует открытости и кооперации; согласовывать нужно не только действия с действиями, но и действия с планами и даже планы с планами и планами планов. Панна Стефаньская сравнивает намерения департамента Лесьмяна с графиками кризисов, которые я получил по доверенным каналам из антикризисных фирм в Российском Протекторате. Я всегда каллиграфирую эти данные старинным пером на толстой бумаге ручной работы и прячу единственные экземпляры в веркалерговом бронированном сейфе.
– Это? Кризис вызовет рост цен на энергоносители, будут сажать солнечные деревья. И в связи с этим… Простите.
Я отдернул руку, которая к этому времени оказалась у нее на плече, скользнула по шершавому жакету к мягкой манжете, пока я следил за перемещением красного ноготка.
Панна Стефаньская поднимает взгляд от бумаг.
– В этом здании, если я дам по морде, это увидит рассыльный в подвале. Вы помните, что советует Бозевич[45]?
– У Сташека с вами, должно быть, тяжелая жизнь, – улыбаюсь я, вынимая из портсигара свернутый вручную круст. Я угощаю сердитую девушку. Примет, не примет? Принимает. Садится, вкладывает круст в мундштук, я подаю ей огонь. Затянувшись, она медленно выдувает дым. Она тоже уже не может сдержать улыбку. Качает левой ногой, постукивая каблуком туфельки о пласт.
– Пожалуйста, для знакомых и друзей: Аза.
– Аза.
– Да.
– Зигмунт.
– Хмм, – она смотрит сквозь облако дыма, – это не совсем учтиво, я все-таки —
– Мой секретарь еще на излечении, он дрался из-за какой-то глупости, ты ведь можешь заменить его на это время. Сташек кое в чем передо мной в долгу, так что – разве что ты сама не хочешь?
– Раз так, Зигмунт… Что случилось?
Я поднимаюсь с кресла и выхожу из-за стола, по пути гася звонки, внезапный треск которых чуть не расколол мне череп. Мудрой вызываю лифт.
– Шеф вызывает.
Все люди чести абсолютно равны друг другу
Пан Ян Анджей Буздиган герба Побуг как раз собирался на завтрак в посольство Бразилии; ему пришлось вернуться, он не успел переодеться и стоит сейчас позади письменного стола в расшитом золотом красно-желтом жупане, с парадной карабелой[46] на боку, с заткнутым за слуцкий пояс черным веркалергом – эбонитовой булавой. Вирольца в форме родовых перстней вспыхивают, когда правая рука выхватывает из сети очередные файлы. Левая же рука дергает за пышный ус.
Он моргает в характерной манере, глядя на меня сквозь контактные линзы: астигматический бульдог.
– Яму под меня копаешь, пан Цвеч! – ревет он, и рыжие космы на подбритой снизу голове ерошатся в боевой стойке. – Скомпрометировать меня, вельможный пан Цвеч, собираешься!
– Ну что вы, откуда —
– Ваша фамилия, вельможный пан Цвеч! Ба! Отец ваш родной! Извольте ответить: откуда такая неблагодарность? Что за измена?
– Измена? Измена? – Я театрально хватаюсь за сердце. – Что я слышу? Что вы говорите, ваша милость!
– Ну, ну, ну, не лги, вельможный пан, восемь часов уже, а они на девять сговорились, у меня времени не осталось. Фатер Цвеч не может его задеть! Слышите? Даже задеть!
Я начинаю понимать, в чем дело.
[44] Эрик Дрекслер – американский ученый, популяризатор нанотехнологий, первый теоретик создания молекулярных нанороботов, концепции «серой слизи».
[45] Владислав Бозевич (1886–1946) – автор «Польского кодекса чести».
[46] Польская парадная кривая сабля.