Читать книгу «Король боли» онлайн.
Липский выходит раньше, мы только на семнадцатом. Проходя мимо застывших в реверансе секретарш, я отправляю им из подручника файл дневных поручений. Комната Якуба закрыта. Мой личный секретарь все еще на больничном, мне приходится обходиться без секретаря.
– Пани Мадя, сейф рукописей.
Пани Мадя носит на шее, на серебряной цепочке, связку выточенных вручную ключей. Когда она открывает неуклюжий бронированный сейф и по очереди – все спрятанные в нем металлические ящички, заполненные толстыми рукописями, я снимаю пиджак, сажусь за стол и подписываю утренние письма – старинная ручка «Ватерман» между пальцами в гербовых вирольцах. Панна Стефаньская присела в кресле под зимним Мальчевским[43], нахмурив брови, что-то читает на контакте.
Стены офисного здания Черма сделаны из веркфактурного пласта. Его свойства регулируются напряжением магнитного поля и температурой. В рабочее время все помещения, кроме ванных комнат и кабинетов магнатов, остаются полностью прозрачными, их стены, полы и потолки – почти невидимы. Ковры, дорожки, столы, стулья, книжные шкафы, картины, растения – всё висит в воздухе, этаж над этажом над другим этажом. Переместив взгляд за край ковра, я вижу – сквозь шестнадцать этажей офисного здания, вплоть до первого этажа с его яйцевидными глыбами шлюзов, – всё прибывающих сотрудников низших департаментов Черма; они приветствуют друг друга, кланяются, целуют ручки дамам, сидящим за своими письменными столами… Только звуки не передаются, это немой театр.
Если же я подниму глаза, мой взгляд наткнется на непроницаемые ковры апартаментов верхнего этажа: над нами расположены только комнаты хозяев Чермы.
Медленно черкнув подпись на последнем из пергаментов, я откладываю перо и откидываюсь на спинку кресла, повернувшись вправо, к панне Анне. Взгляд, однако, невольно уходит за пласт, на другую сторону проспекта Путина.
Стена соседнего здания почти до крыши покрыта фрактально организованным граффити. Утреннее солнце отражается от сверкающих плоскостях, я жмурюсь. В свечении просматривается механический узор черных букв. CRUX CRUX CRUX.
– Вандалы, – бормочу я, пытаясь найти портсигар в кармане пиджака, висящего на спинке кресла.
– Это говерки с Балтики, пересвеченные в его имя.
– Что?
Панна Анна выполняет мудру «закрыть», кладет ногу на ногу и фокусирует взгляд на мне.
– Это такая игра, пан Цвеч. Правительственные верки, в первую очередь экологические и погодные, давно уже хакнуты. Уже более десяти лет назад.
– Брюссельские веркманы выпускают все новые версии. Когда в последний раз были ошибки в прогнозе погоды? Вы верите во все эти теории заговора?
– Я просто знаю, как нынче развлекается молодежь, пан Цвеч. Раньше они взламывали сайты Пентагона и Гааги, теперь ломают говерки. Когда-то на взломанных сайтах в сети они писали шутки и браваду, теперь, – она указывает соседнее здание, – сами видите. Взламывают один говерк на Балтике, он переделывает другой, а тот – следующий, верклавина; а потом все это падает с дождем. Правда, обычно в код вводятся географические ограничения, я не знаю, почему они вот уже несколько дней сеют так вслепую, может, это какое-то амбициозное соревнование братий… Мой двоюродный брат принадлежал к братии, которая состязалась с другими на цвета облаков и формы молний.
– Это же опасно. Ведь так же можно взломать верки, чтобы, о, спасибо, пани Мадя, чтобы они производили серную кислоту или, к примеру, расщепляли белок.
– Можно. А компьютерные хакеры могут заблокировать коммунальные сети и тоже убить тысячи людей. Это всё, конечно, незаконно. Но это тоже невозможно контролировать.
Я криво улыбаюсь.
– Ваш двоюродный брат – преступник.
Она опускает взгляд, разглаживает юбку.
– Да.
Открываю кожаную папку, принесенную пани Магдой.
– А вы из социалища, – бормочу я себе под нос, листая рукопись.
Краем глаза я вижу, как она двигает плечами, поджала губы.
– У меня это есть в резюме.
– Я не читал.
– Тогда откуда?..
– Как только я вас увидел: молодая специалистка, как из рекламы, полный отпад. Одежда, слова, улыбка, как вы сели здесь, все идеально. И я задумался. Не имеет герба? Нет, этого недостаточно. А теперь вы говорите мне, что ваши родственники развлекаются взломом верков. Украина?
– Что?
– Я про инжиниринг восточных кризисов. Украина, Одесса, Закавказье? Планы понижения курса бумаг на Московской бирже на следующий год уже выложены в сети.
– Можно взглянуть?
[43] Яцек Мальчевский (1854–1929) – польский художник-модернист.