На кровать рядом опускается Джала — тёплая, отчего-то такая добрая, родная. Кладёт ладонь мне на спину.
— Тсс, дочка… — шепчет она, медленно гладя меня. — Не плачь. Всё уже позади.
— Мне так больно, Джала, — всхлипываю. — Она назвала меня неблагодарной. Змеёй. Сказала, что я разрушила семью. А я ведь не хотела… Не хотела вставать между ними. Между двумя братьями. Но если я вернусь к Зауру — он просто живого места на мне не оставит.
— А таким порядочным выглядит, — Джала тяжело вздыхает. — Вежливый, хорошо одетый, всегда с улыбкой. Никогда бы не подумала.
Я закрываю глаза, потому что воспоминания возвращают меня в прошлое.
— Его измена стала моим спасением, — сажусь на кровати. — Ты не представляешь, как я боялась ночами и молилась — лишь бы не тронул. А если день был тяжёлый и он приходил злой, то всё… я знала, что он снова полезет на меня. И так было один-два раза в неделю. Я знала, что должна исполнить долг, как жена… но, Аллах, как это было больно.
Джала молчит. Только её рука продолжает медленно двигаться по моей спине.
— Ты была… сухая? — спрашивает она осторожно.
— Да. Я ничего не чувствовала, кроме боли. Я не умела и не знаю, как это может быть по-другому. Он говорил… — я сжимаю кулаки. — Говорил, что ему противно. Что я просто дырка, чтобы…
Слова тонут в рыданиях. Я прячу лицо в ладонях. Мне стыдно даже произносить это.
— Тише, тише, — Джала обнимает меня крепче, шепчет что-то ласковое — про милосердие Аллаха, про то, что теперь всё будет иначе. — Раз ты здесь, значит, так было угодно Всевышнему. Всё по Его воле, дочка.
Я пытаюсь успокоиться. Слёзы уже просто текут, без силы. Только тихие всхлипы.
И вдруг — резкий, уверенный стук в дверь.
— Латифа? — гремит, подобно раскатам грома. — Я могу войти?
Джала мгновенно выпрямляется.
— Это Джафар-бей, — шепчет. — Надо бы открыть.
Я смахиваю слёзы, встаю. Платье сминается, я его приглаживаю, но руки всё равно дрожат. Джала идёт к двери и медленно поворачивает ручку.
Джафар-бей появляется на пороге — грозный, огромный, словно весь дверной проём становится ему тесен. Взгляд — холодный, но не равнодушный. От хозяина дома исходит такая сила, что мне хочется спрятаться.
— Всё в порядке? — спрашивает с опаской.
Я открываю рот, но слова застревают. Джала отвечает за меня:
— Немного расстроилась, Джафар-джан. После визита Зулейхи-ханум. Я посижу с ней, пока не успокоится.
Он смотрит на меня пристально. Мне кажется, он видит всё: каждую дрожь, каждую слезинку на щеках.
— Спасибо, Джала, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Можешь оставить нас.
Джала мнётся.
— Может, не стоит?..
— Всё в порядке, — отрезает он. — Иди.
Она опускает глаза, выходит, тихо закрыв за собой дверь.
Мы остаёмся одни. Я стою, не зная, куда деть руки. Он подходит ко мне. Не близко, но достаточно, чтобы я ощутила тепло его тела, тяжесть его взгляда.
— Не бойся, — говорит он негромко. — Никто больше тебя не обидит.
Я опускаю глаза, но сердце бьётся так сильно, что отзывается в висках.