Анти-Горбачев 6: читать начало книги онлайн

— А что насчет Косово? — поинтересовался Бейкер.

— Косовский вопрос мы предлагаем отодвинуть во времени чуть подальше — там пока спокойно, так что лучше его не трогать. В одной нашей поговорке точно обрисована ситуация в этом регионе — не буди лихо, пока спит тихо.

— Понятно-понятно… — пробормотал Бейкер, — давайте еще чуть более подробно обсудим иракскую тему.

— Конечно, — Романов закинул ногу на ногу и налил себе минералки, — что вас интересует?

— Можно ли предотвратить бросок Саддама в Кувейт — как вы считаете, мистер Романов?

— Это очень сложный вопрос… — задумался тот, — боюсь, что даже совместными усилиями Советского Союза и Америки сделать это будет затруднительно… а у меня встречный, кстати, вопрос — а надо ли его предотвращать, этот бросок?

— Ээээ, — сразу даже не нашел, что ответить, Бейкер, — хороший вопрос… его тоже надо бы обдумать и обговорить с Белым Домом. Думаю, до завтра будет ясный и недвусмысленный ответ на все ваши предложения. Кстати уж заодно, у меня тоже имеется один встречный вопрос, немного не по теме переговоров, но все же…

— Задавайте, мистер Бейкер, — легко согласился Романов, — у нас демократическая страна, все имеют право задавать любые вопросы.

— Так уж и любые? — усмехнулся госсекретарь.

— В пределах разумного, конечно, — ответно усмехнулся Романов, — думаю, что и в Америке нельзя затрагивать отдельные темы, Джон Кеннеди и Мартин Лютер Кинг убедились в этом на своей шкуре.

Бейкер молча съел эту шпильку, отставил дискуссию о разрешенных темах в сторонку и задал, наконец, свой наболевший вопрос.

— Средства массовой информации утверждают, что в Москве вот-вот начнется публичный процесс над руководителями переворота… неудавшегося переворота, конечно…

— Правильное уточнение, — заметил Романов, — если переворот получается удачным, его быстро переименовывают в революцию.

— Да, совершенно верно… так вот — сведения о публичном процессе соответствуют действительности?

— Абсолютно соответствуют, — кивнул генсек, — процесс начнется завтра в Колонном зале Дома Союзов, в десять утра — можете, кстати, посетить его в качестве почетного гостя, у нас никаких секретов в этом смысле нет.

— Уж очень нехорошие коннотации у Дома Союзов вообще и у публичных судов в нем в частности, — продолжил Бейкер, — в тридцатые годы, если не ошибаюсь, таким образом судили оппозицию Сталина — Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова… у нас их называют Московские процессы, Москоу трайлс.

— Знаете, мистер Бейкер, — перешел на совсем уже откровенные высказывания Романов, — имя Сталина сейчас откровенно оболгано, а ведь при нем прошла индустриализация страны, благодаря которой мы выстояли во Второй мировой. При нем построены сотни новых городов и заводов, при нем победили Гитлера и построили мировую социалистическую систему. Наконец, атомная бомба и ядерный паритет с Америкой у нас появились благодаря Сталину. А если вернуться к тем самым московским процессам, Москоу-трайлс, как вы выразились, то там же судили зажравшихся и абсолютно оторвавшихся от реальности московских чинуш. И народ горячо поддержал все три этих процесса — крови на Зиновьеве-Каменеве, не говоря уже о руководителе НКВД Ягоде, было столько, что отмыть ее не было никакой возможности. Поэтому руководство нашей страны твердо уверено, что ничего дурного в римейке московских процессов… так ведь у вас называется выпуск новых версий уже существующих произведений искусства… нет и быть не может. Так что уэлком в Колонный зал.

Глава 10

Колонный зал Дома Союзов

Бейкер за ночь так и не сумел ничего согласовать с администрацией президента, поэтому утром он улетел на своем Боинге из того же Внукова. Предупредив, конечно, советскую сторону — следующий раунд переговоров ориентировочно назначили через три дня в Вашингтоне. Предложение относительноприсутствия на суде он оставил за скобками.

А публичный суд над главарями майского переворота открылся ровно в обозначенные сроки, в десять утра 30 июня 1989 года. Дом Союзов, большое красивое здание на углу проспекта Маркса и Пушкинской, имел длинную и богатую на события историю — первоначально это была усадьба князя Долгорукова, купленное в конце 18 века московским Благородным собранием. Соответственно после перестройки и модернизации здесь открылось московское дворянское собрание с огромным залом в центре на 2000 мест, прототипом будущего Колонного зала. В 1812 году во время знаменитых наполеоновских пожаров дом сильно пострадал, но был восстановлен в кратчайшие сроки.

Далее все это сооружение вообще и большой колонный зал в частности часто использовали для концертов, благотворительных вечеров и тому подобное, здесь, например, не раз выступали такие известные личности, как Чайковский, Рахманинов и Лист. Во время Первой мировой войны здесь был оборудован лазарет для раненых бойцов.

С приходом к власти большевиков судьба дома сделала крутой вираж — сначала здесь разместили Центральный совет профсоюзов, затем приспособили для выступлений лидеров партии и государства, здесь проходил знаменитый 1 съезд Союза писателей, и наконец, одним из главных назначений дома стали церемонии прощания с умершими государственными деятелями. Началось все с похорон Дзержинского, продолжилось похоронами Сталина, а далее уже прошли чередой Ворошилов, Буденный, Суслов, Брежнев, Андропов, Черненко.

Ну и самые известные мероприятия, которые организовывала здесь власть, это были, естественно, публичные судебные процессы над оппозиционными лицами. Шахтинское дело, процесс Промпартии и три самых знаменитых московских процесса 36–38 года (первый, где судили Зиновьева с Каменевым, второй Параллельного троцкистского центра — Радек, Пятаков, и третий самый знаменитый, над право-троцкистским блоком, здесь хедлайнерами были Бухарин и Ягода). Проходили они, как ни странно, не в большом Колонном зале, а в маленьком Октябрьском.

А теперь вот подоспел и совсем новый процесс, окрещенный в западных СМИ «Forth Moscow trial», в советской же прессе он назывался просто и незатейливо «Суд на участниками незаконных вооруженных действий в мае 1989 года». Председательствовал на нем Генеральный прокурор СССР Рекунков Александр Михайлович, известный в основном тем, что лично выслал академика Сахарова в город Горький в 1980 году. На скамье подсудимых находились шестеро главных заговорщиков — Кунаев, Алиев, Щербицкий как идейные вдохновители, и Босов, Локтионов и Лебедь, как непосредственные исполнители. Трансляцию процесса в прямом эфире вело Центральное телевидение… не прямо вот нон-стоп, но по два включения в день осуществлялись, утром после десяти и вечером в шесть тридцать.

— Товарищи, — так начал свое вступительное слово прокурор, — сегодня мы начинаем открытый и гласный процесс над группой заговорщиков, попытавшихся свергнуть руководство Союза и направить затем развитие по пути, который им представлялся правильным. Перечислю всех обвиняемых в алфавитном порядке.

И далее он монотонно зачитал список тех, кто сидел на скамье подсудимых, они при упоминании своего имени вставали и снова садились. Исключение составил генерал Лебедь — он встать не пожелал, остался сидеть с каменным выражением лица.

— Вам предъявляется обвинение, — продолжил Рекунков, — по следующим статьям уголовного кодекса РСФСР:

— статья 64 пункт а — Измена Родине

— статья 66 — Террористический акт