— Неужели? А ты в этом уверена? — с сомнением спросила Пиппи. — Да, между прочим, ты сама можешь у нее спросить. Она вон там стоит, — продолжала она и показала на свою лошадь, привязанную к дереву. Пиппи радостно рассмеялась: — Вот повезло, что я взяла ее с собой. А не то ты никогда бы и не узнала, почему коренные зубы у нее прямые. Я, по правде говоря, понятия об этом не имею. Да мне это и ни к чему знать.
Фрёкен Русенблум сжала губы в узенькую полоску.
— Неслыханно! — пробормотала она. — Просто неслыханно.
— Я тоже так считаю, — радостно подхватила Пиппи. — Если я и дальше буду так хорошо отвечать, то, наверно, заслужу розовые штаны.
— Запишите и это, — велела фрёкен Русенблум секретарям.
— Нет, пожалуй, не надо, — вмешалась Пиппи. — Вообще-то говоря, розовые штаны мне ни к чему. Я не то хотела сказать. Можете записать, что мне нужно дать большой мешок конфет.
— Задаю тебе последний вопрос, — сказала фрёкен Русенблум каким-то удивительно сдавленным голосом.
— Валяйте, — согласилась Пиппи. — Я люблю викторины.
— Можешь ты сказать мне, если Пер и Поль должны поделить торт и Перу досталась четверть, что получит Поль?
— Понос! — ответила Пиппи и повернулась к секретарям: — Запишите, что у Поля будет понос, — подчеркнула она.
Но фрёкен Русенблум уже получила представление о Пиппи.
— В жизни не видела такого невежественного и скверного ребенка! — воскликнула она. — Сейчас же становись в позорный угол!
Пиппи послушно поплелась к наказанным, бормоча себе под нос:
— Это несправедливо! Ведь я ответила на каждый-прекаждый вопрос.
Сделав несколько шагов, она вдруг что-то вспомнила и, растолкав локтями детей, побежала назад к фрекен Русенблум.
— Извините, — сказала она, — но я забыла сказать вам, какой у меня объем груди и высота над уровнем моря. Запишите это, — обратилась она к секретарям. — Не потому, что я хочу вашего супа, вовсе нет, а просто для порядка в вашей книге.
— Если ты сейчас же не встанешь в позорный угол, то, боюсь, одна девочка получит сейчас хорошую взбучку.
— Бедняжка! — воскликнула Пиппи. — Где же она? Пошлите ее ко мне, уж я ее сумею защитить. Запишите это тоже!
И Пиппи пошла в угол к другим наказанным детям. Настроение у них было неважное. Одни тихо всхлипывали, другие плакали, и каждый думал о том, что скажут родители, когда он явится домой без денег и без конфет.
Пиппи поглядела на плачущих детей, сама всхлипнула несколько раз, а потом сказала:
— Мы устроим свою викторину!
Дети немножко развеселились, но не поняли толком, о чем Пиппи говорит.
— Встаньте в два ряда! — скомандовала Пиппи. — Все, кто знает, что Карл XII умер, встают в один ряд, а те, кто об этом не слыхал, — в другой.
Но ведь все дети знали, что Карл XII умер, и встали в один ряд.
— Так дело не пойдет, — возразила Пиппи. — Нужно, чтобы было не меньше двух рядов. Спросите фрекен Русенблум.
Она задумалась.
— Придумала, — сказала она наконец. — Все отпетые хулиганы встанут в один ряд.
— А кто встанет в другой? — с испугом спросила маленькая девочка, которая не хотела признать, что она отпетая хулиганка.
— Во второй ряд встанут еще не отпетые хулиганы, — объяснила Пиппи.