Тетя Нильссон выходит на крыльцо, за нею следом Аббе и Мадикен. Дядя Нильссон показывает пальцем на небо:
— Гляньте-ка туда!
Они взглянули вверх и увидели вечернюю звезду. Она сияла над дровяным сараем и переливалась бриллиантовым блеском, как перстни прабабушки, о которых рассказывал Аббе.
— Это — Венера, — говорит дядя Нильссон. — Так называется вечерняя звезда. Ты это знала, дорогая Мадикен?
Нет, дорогая Мадикен не знала, и тетя Нильссон тоже.
— Можно разглядывать звезды, это понятно. Я вот другого никак не пойму — откуда люди узнали их названия?
Ласково посмотрев на жену долгим взглядом, дядя Нильссон говорит:
— Как прекрасна твоя простота, котелок ты мой с мякиной!
Скоро приходит Альва, чтобы забрать домой загостившуюся Мадикен. Тетя Нильссон предлагает ей кренделек, и Альва с удовольствием принимает угощение. Но, выйдя от Нильссонов, Альва говорит:
— Ох, так бы, кажется, и взяла щетку да пять кило мыла и отчистила бы эту кухню! Прямо сплю и вижу, как бы я в ней навела порядок!
Когда Мадикен вернулась домой, Лисабет уже лежала в кроватке, но еще не спала, и Мадикен сразу же рассказала ей, какой невообразимый ужас ожидает тетю Нильссон после смерти.
— Разве ты слыхала когда-нибудь, что бывают такие кошмары? — спрашивает Мадикен у сестренки.
— Подумаешь! Она, может быть, никогда не помрет! — говорит Лисабет.
— Дурочка! Все люди когда-нибудь умирают, — отвечает Мадикен.
— А я так нет! — уверенно говорит Лисабет.
Но у Мадикен никак не идет из головы тетя Нильссон. Она лежит в постели и все вздыхает.
— О чем ты вздыхаешь? — спрашивает Лисабет.
— Я вздыхаю о том, что бедность так беззащитна, — говорит Мадикен.
Лисабет, конечно, ничегошеньки не поняла, а кроме того, ей давно уже хочется спать.
Ни завтра, ни послезавтра Мадикен не заходит в Люгнет. Она боится увидеть тетю Нильссон и старается не думать о том ужасном, что она узнала.
Однажды, возвращаясь из школы, Мадикен издалека увидела, что у калитки ее поджидает Альва. Она так сияла, что это было заметно даже издалека.
— Знаешь, что случилось, Мадикен? — спрашивает Альва.
— Наверно, ты выиграла главный приз, — отвечает Мадикен первое, что ей пришло в голову. С чего бы иначе Альва могла так обрадоваться?
— Да ну его совсем! — говорит Альва. — Не я выиграла, а ты. И целых триста крон! Разве я не говорила тебе, что денежки на тебя так и посыплются!
— Ой! — только и воскликнула Мадикен и даже вся раскраснелась.
Деньги Альва принесла в кармане передника. Она велела, чтобы Мадикен сразу их пересчитала и убедилась, что все на месте. Счет сошелся. Вот две сотенные бумажки да две по пятьдесят — всего триста крон. Никогда еще у Мадикен не было такого богатства.
Альва хохочет и кружит Мадикен, и говорит, что это счастливый день. А уж как мама и папа, наверно, обрадуются, когда узнают про удивительную удачу! Мадикен тоже так думает. Но ей кажется несправедливым, что Альва ничего не выиграла.
— Так уж устроена жизнь! — говорит Альва. — Одни выигрывают, другие — нет. Ничего не поделаешь!
Но вот что удивительно — Альва все равно рада!
— Ты можешь рассказать об этом за обедом, — предлагает Альва. — Только смотри, поосторожнее! А то еще от неожиданности у папы с мамой кусок попадет не в то горло.