— Давайте поспорим! — предлагает он вдруг. — Поспорим, что вам слабо запулить мне в рот фрикадельку. Ни за что не попадете!
Мадикен и Лисабет встречают предложение с восторгом. Уж Аббе всегда придумает такое развлечение, какое другим и не снилось.
— Ха-ха! Сейчас мы тебе покажем! — кричит Мадикен и хватает фрикадельку.
Мадикен старательно целится и швыряет ее прямо в разинутый рот Аббе, но попадает ему в лоб. Фрикаделька катится по земле и замирает на подстилке из пожелтевшей осенней листвы. Аббе ее хвать — и в рот.
— Ну, что я говорил! Куда уж вам попасть! Сразу видно, что не можете.
— А это мы еще посмотрим! — говорит Мадикен. — Видал-миндал!
Летит вторая фрикаделька и, пролетев мимо уха, падает у ног Аббе. Он ее подбирает с земли и тоже засовывает себе в рот.
— Видал, видал! — говорит Аббе. — Теперь-то уж совершенно точно доказано, что ты не умеешь бросать в цель, Мадикен!
— А теперь я, — говорит Лисабет. — Я тоже хочу бросить фрикадельку.
Она кидает, даже не целясь, и ее котлетка летит по воздуху и шлепается около забора.
— Обе вы — недотепы! — говорит Аббе.
Он просовывает руку между реек забора и вытаскивает котлетку.
Мадикен и Лисабет делают по новому броску. После нескольких попыток Мадикен говорит:
— Нам нечем кидаться, все фрикадельки кончились.
— А вдруг сосиски сподручнее? — говорит Аббе. — Они вроде как ровнее летают. Давайте посмотрим, что получится!
Мадикен и Лисабет охотно делают новую попытку. Один раз Мадикен сумела изловчиться, и сосиска попала Аббе между глаз, но это было ее лучшее достижение.
— У нас еще остались две сосиски, — говорит Мадикен, — эти уж мы оставим себе.
— Неужели вы думаете, что я могу тут день-деньской стоять как столб, пока вы будете упражняться в метании сосисок! — говорит Аббе. — Счастливо оставаться, девочки! Поищите себе кого-нибудь другого, если хотите еще побросать!
И Аббе исчезает на кухне.
— Ну, пора начинать экскурсию, — говорит Лисабет. Это значит, что она решила подкрепиться.
Девочки подъели оставшиеся сосиски, потом вареные яйца, и яблочный пирог, и булочки с корицей. Все было очень вкусное, и они наелись почти досыта, хотя и разбросали все фрикадельки и почти все сосиски. Они ели и запивали молоком, но Лисабет взмахнула рукой со стаканом и половину расплескала. По черепичному скату потек белый ручеек прямо в дождевой желоб.
— Представляешь, как удивятся воробьи, когда прилетят и увидят в желобе молоко! — говорит Мадикен.
— Да и, наверное, обрадуются, — соглашается Лисабет. — А что мы теперь будем делать, Мадикен?
— Теперь надо хорошенько полюбоваться видом, ради этого люди и ездят на экскурсии, — внушительно объясняет Мадикен.
— Да ну? — удивляется Лисабет.
— Вот тебе и ну! Так нам сказала учительница, и мы в среду будем любоваться. А мальчишки говорят, больно нужен этот вид! Им бы только побеситься.
Но Мадикен с Лисабет не то что мальчишки. Они готовы все глаза проглядеть, любуясь видом. И они разглядывают не только кухню у Нильссонов, а еще вертят головой во все стороны, именно так, как полагается на экскурсии. Сверху им далеко видать: видны нависшие над водой ивы, излучина реки, дома и сады. Все деревья в золотой и багряной листве, над головой ясная синева неба — красота! Девочки, запрокинув голову, глядят вверх. Вот где открывается самый широкий вид! И вдруг замечают птицу, которая парит высоко-высоко в синеве.
— Вот кому, наверное, больше всех видно! — говорит Мадикен. — Как бы я хотела летать!
— Люди не летают, — говорит Лисабет.
— Еще как летают — на аэропланах! — возражает Мадикен.