— Кто — помнит? — Лисабет не поняла, о чем говорит Мадикен.
— Да мои сандалии! Какая я добрая, что дала им два раза посмотреть на Майский костер!
Лисабет расхохоталась:
— Смотри, берегись Мии! А то как бы тебе опять не пришлось скакать домой на одной ножке!
— Уж как-нибудь не поскачу! — говорит Мадикен. Она ведь теперь подружилась с Мией. Девочки сговорились, что будут бегать вокруг Майского костра наперегонки. Скорей бы трубочист зажигал!
Наконец он поджигает костер. Это великий миг. Все закричали: «Ура!» Мадикен торопливо вынимает из колясочки Кайсу.
— Видишь костер, Кайса? Это называется — Майский костер. Так люди встречают весну! Ты понимаешь?
Пламя взмывает к темному небу, трещат поленья, летят искры. И вот грянул мужской хор:
И тут начался дождь.
МЫ НА ОСТРОВЕ САЛЬТКРОКА
Июньским днем
А на Сальткроке живут люди. Их немного. От силы десятка два. Правда, это зимой. Летом на остров приезжают дачники.
Вот такая семья дачников и плыла на пароходе «Сальткрока I» в один прекрасный июньский день. Отец и четверо детей. По фамилии Мелькерссон, коренные стокгольмцы. Никто из них еще не бывал на острове, и все они с нетерпением ожидали встречи с ним, особенно Мелькер Мелькерссон-старший.
— Сальткрока, — сказал он задумчиво. — Мне нравится это название, поэтому я и снял там дачу.
Его девятнадцатилетняя дочь Малин, взглянув на него, покачала головой. До чего же легкомысленный у них отец! Ему скоро пятьдесят, а он все такой же непосредственный, как ребенок: в нем больше мальчишества и беспечности, чем у его собственных сыновей. Вот он стоит на палубе в радостном нетерпении, будто мальчуган в рождественский вечер, и ждет, что его затея снять дачу на Сальткроке всех осчастливит.
— На тебя это похоже, — сетует Малин. — Только ты можешь за глаза снять дачу на острове лишь потому, что тебе понравилось его название.
— А я думал, все так делают, — оправдывался Мелькер.
Но тут же смолк и задумался. А может, надо быть писателем и чуточку сумасшедшим, чтобы так поступать? Из-за одного названия… Сальткрока, ха, ха! Может, другие сперва едут и смотрят?
— Некоторые, разумеется, так и делают! Но не ты!
— Ну что ж, я как раз туда и еду, — беззаботно ответил Мелькер. — Приеду и посмотрю!
И он посмотрел по сторонам своими веселыми голубыми глазами. Все, что он видел, было ему дорого: эта неяркая водная гладь, эти островки и скалы, эти серые неприступные шхеры — обломки благородных шведских гор седой старины, эти берега с деревянными домишками, причалами и рыбачьими сараями… Ему захотелось дотянуться до них рукой и дружески их похлопать. Но вместо этого он обнял за шею Юхана и Никласа.
— А вы понимаете, как это красиво? Понимаете, какие вы счастливчики, что все лето будете жить среди такой красоты?
Юхан и Никлас ответили, что понимают. И Пелле сказал, что он тоже понимает.
— Почему же вы тогда не восторгаетесь? Сделайте милость, повосторгайтесь!
— А как? — удивился Пелле. Ему было только семь лет, и он еще не научился восторгаться по заказу.
— Мычите, — сказал Мелькер и безмятежно рассмеялся.
Потом он сам замычал, и дети прыснули со смеху.
[25] Сальткрока (шв.) — медвежий угол, захолустье. Название острова в Стокгольмском архипелаге.
[26] Шхеры (шв.) — скалистые острова или группы подводных или надводных прибрежных скал.
[27] Фарватер — водный путь для безопасного плавания судов.
[28] Фьорды — узкие глубокие морские заливы, преимущественно с высокими скалистыми берегами.