Мануэль встал, подошел на шаг ближе к отцу и положил правую руку на дрожащее левое плечо старика. Мышцы там казались меньше, несколько сморщенными и слабыми, не похожими на те, которые он помнил.
— Папа, все в порядке, — проговорил Мануэль. — Ты не...
Октавио поднял налитые кровью глаза на сына и схватил его за рубашку. Это движение заставило Мануэля захотеть отстраниться. Жгучий страх заставил глаза старика заблестеть. Мануэлю стало интересно, насколько далеко зашел разум его отца. Должно быть, это из-за шторма, из-за ужасных воспоминаний, которые так долго зрели в нем, из-за горя, которое разъедало его, как раковая опухоль, и вытолкнуло из океана, когда он все еще мог управлять лодкой.
— Послушай меня, Мануэль! Твоя мать иногда разговаривает со мной, и она всегда права. В тот день, когда я оставил тебя дома, а твой друг Антонио погиб в воде? Твоя мать попросила меня оставить тебя здесь. В тот день, когда я попросил тебя быть осторожной, и барракуда укусила тебя за руку? Она просила меня попросить тебя быть осторожнее. В тот раз...
Крик, подобного которому Мануэль никогда не слышал, прервал его отца. Мануэль оглянулся на дверь, на окно.
Вздох Октавио и образ большой темной фигуры, стоящей за окном и, казалось бы, непроницаемой для ветра, поразили Мануэля одновременно.
Октавио снова закричал.
Мануэль повернулся к отцу. Октавио прижал руки к груди.
Изо рта Октавио вырвался звук, похожий на хруст кости под тонкой кожей.
Потом озарение дошло до Мануэля.
История его отца. Темная фигура. Смерть его матери. Все это было правдой.
Тварь снаружи убила его мать. Теперь пришла за отцом!
Каждая история о демоне, пришедшем с бурей, была правдой. Он знал это. Он многое повидал. Опасность, таящаяся в воде. Река уносит людей. Ребенок его соседа, который родился с семью рядами крошечных зубов во рту и был похоронен рядом с семейным курятником с бабушкиными четками во рту, как только утих последний ураган.
Мануэль закричал почти так же громко, как существо снаружи. Он оглядел стол в поисках оружия. Газеты, пустая миска и грязная кружка его отца выглядели бесполезными. Он повернулся и побежал к двери.
Дверь не хотела открываться, как будто кто-то действительно сильный держал ее снаружи. Мануэль подумал о том, чтобы подойти к окну и снова выглянуть наружу, но не хотел терять время. Он продолжал тянуть дверь. Затем она, наконец, поддалась и распахнулась внутрь, чуть не сбив Мануэля на пол.
Ураган "Мария" с воем ворвался в дом.
Газеты на столе превратились в серую массу, которая заметалась, как стая вспугнутых птиц. Стул, которым пользовался Мануэль, заскрежетал по полу. На кухне что-то упало и разбилось.
Мануэль шагнул в стену воды снаружи. Ветер толкал и притягивал его с силой, которой он никогда не знал.
Фигура исчезла. Мануэль снова закричал, звук был полон гнева, страха и разочарования. Он побежал обратно в дом.
Закрыть дверь было так же трудно, как открыть ее.
Когда дверь наконец закрылась, Мануэль повернулся и посмотрел на отца.
Октавио обмяк на своем стуле, как будто кто-то сбросил его туда с высоты пятиэтажного здания. Его шея была вывернута под странным углом, а голени, очевидно, были сломаны, кость врезалась в кожу на обеих ногах.
Мануэль ахнул от немого шока и упал на колени. Слезы потекли из его глаз, их тепло было подобно ласке призрака поверх холодного дождя, покрывавшего его лицо.
Сначала его мать, теперь его отец. Одиночество было похоже на дыру, разверзшуюся в центре его сердца.
А снаружи завывал бездушный ветер.