Хризолит и Бирюза: читать начало книги онлайн

Отвернувшись к окну, я положила свою ладонь поверх ладони Нивара, молча поддерживая его, чтобы у него не случилось за эту неделю. Мужчина медленно и удивленно развернулся ко мне, но я не стала отстранять взгляд от окна, видя только краем глаза, что застала его врасплох. Только я успела внутренне отпраздновать маленькую победу, как он вытащил свою руку из-под моей и положил сверху, сжимая. Слишком крепко, слишком серьёзно, словно хотел этим молчаливым жестом сказать больше, чем осмеливался словами.

Тепло его ладони растекалось по телу, разгоняя холод улицы и недавнюю обиду. Я потянулась свободной рукой и коснулась его запястья, ощущая трепет его кожи. В тот же миг он посмотрел прямо на меня. В его взгляде отражалось удивление — и… желание. Глупости… он играет, а я теряю самообладание. Нужно держаться. Нужно… но почему же я не могу?

Машина дрогнула и пошла быстрее — пробка позади. Я ожидала знакомого пути ко дворцу, но улицы за окнами оказались другими. Узкие, тёмные кварталы, резкие тени фонарей, чужие фасады домов. Я настороженно посмотрела на Нивара.

— Дорогу к дворцу перекрыли митингующие, — бросил водитель в зеркало заднего вида, заметив моё беспокойство. — Объедем толпу.

Мы уверенно мчались по новым, незнакомым улицам, и я чувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Ближайшие кварталы кардинально отличались от тех, что я помнила. Громкие крики и звуки целой толпы доносились снаружи. Несмотря на высокие стекла, было слышно, как митингующие требованиями насыщают воздух. Я попыталась сосредоточиться на лицах прохожих за окном, но ни одно из волнений города не укладывалось в привычные рамки.

Я пыталась разглядеть выражение лица Нивара, чтобы понять — переживает ли он это так же, как и я? Но он оставался холодно-спокойным, и это, на удивление, лишь усилило тревогу. Конечно, что еще стоило ожидать от преемника Маркса, для которого заводы, которые послужили катализатором всех перемен, были даны, считай, в наследство.

Я закусила губу и решила не задавать лишних вопросов, хотя мысли метались в голове, как яркие кометы, оставляя за собой тревожные следы.

Я откинулась на спинку сиденья и смотрела вперёд через лобовое стекло. Его ладонь всё ещё крепко держала мою, не отпуская, будто напоминая: я здесь, рядом. Но мне вдруг подумалось о толпе за окнами: о работягах, чьи крики доносились до нас, о том, как меняется жизнь каждого из них. Эти голоса — надежда, отчаяние, злость — сливались с ревом мотора и звучали как предвестие нового мира.

Нивар заметил, что моё дыхание стало неровным, и крепче сжал мою руку. В этот миг я впервые почувствовала в его прикосновении не только силу, но и желание защитить.

И вдруг — на пустой дороге впереди показались огни. Навстречу нам шла машина.

Шофёр ударил по тормозам и резко вывернул руль вправо. Наш автомобиль резко занесло, кузов заскрипел, и меня бросило в сторону Нивара. Он мгновенно прижал меня к себе, закрывая плечом, словно от пули.

Время словно рассыпалось на осколки. Сердце колотилось в унисон с воем двигателя. Я взглянула на Нивара: его лицо было напряжённым, глаза сосредоточенно следили за дорогой. Спокойствие обманчиво — я чувствовала, как на нём, под этой маской, давит всё то же самое напряжение, что и на меня.

Машина выровнялась. Мы снова летели по трассе. Я едва успела выдохнуть с облегчением, как впереди возникли массивные фары. Грузовик.

Секунда — и он был уже слишком близко.

Удар разорвал ночь, словно раскат грома в пустом небе. Железо смялось с лязгом, от которого в ушах звенело. Боковые стёкла взорвались хрустальной крошкой. Тело бросило вперёд, и мы, словно игрушки, лишённые воли, перевернулись вместе с машиной. С каждой новой перевёрнутой секундой я всё отчётливее понимала — мир рушится прямо сейчас, и мы летим вниз, в его обломки.

Глава XXV

Внутри машины стояла давящая тишина, нарушаемая лишь отдалённым треском искорёженного металла. Голова гудела, мир расплывался, словно за мутным стеклом. Первое, что я ощутила, — холод железа, впившийся в шею, и липкий страх, расползающийся по телу.

Я попыталась пошевелиться — и тут же пронзила боль. Казалось, что кости мои превратились в осколки стекла, готовые разлететься от любого движения. Это была не привычная боль от ушиба или удара о дверной косяк — она была иной, чужой, мучительной, будто кто-то сжал меня изнутри ледяными клещами. Слёзы жгли глаза, и я прикусила губу до крови, лишь бы не закричать.

Воздух будто сгущался, и каждый вдох давался всё тяжелее. Только тогда я поняла, что лежу под телом Нивара. Его грудь с трудом приподнималась, дыхание было хриплым, рваным. Паника захлестнула меня, когда что-то холодное и влажное скользнуло по моей шее. Я повернула голову и увидела его руку, залитую кровью.

Нивар застонал, попытался подняться, но силы явно покидали его. Его лицо было в крови и выдавало весь спектр внутренней боли, которую он переживал сейчас, однако, несмотря на это, он все равно старался использовать все свои оставшиеся силы и потянулся к двери, дергая за ручку.

Я не знала, что делать и как помочь ему. У меня не было даже возможности открыть дверцу машины, потому что была прижата. В любой другой миг я, может быть, нашла бы в себе иронию — оказаться так близко к нему, почти растворённой в его тепле. Но сейчас эта близость была ловушкой. Даже если бы дверца поддалась, я не знала, хватит ли у меня сил встать.

Оставалось одно — ждать. В конце концов, Нивар должен был понять, что у нас не получится выбраться из этой машины без посторонней помощи.

Я изо всех сил заставила себя не поддаваться отчаянию. Обстоятельства, в которых мы оказались, не оставляли места для паники — мне требовалось собраться. Я чувствовала, как внутри меня пробуждается стойкость, несмотря на страх. Нивар дышал. Его грудь медленно поднималась и опускалась — и это было моей надеждой.

Святой Род будто услышал мои мысли и перед моими глазами показались чьи-то ноги в тяжелых ботинках. Под ними громко хрустели осколки — все что осталось от машинных стекол. Мужчина опустился на корточки и осмотрел наше положение. Его немолодое лицо, покрытое многочисленными морщинами и шрамами и скрытое за седой бородой, выглядело пугающе серьезным.

Дёрнув за дверную ручку несколько раз, он быстро понял: просто так нас не вытащить.

Буквально через секунду в руках мужчины блеснул лом — и во мне вспыхнула надежда, такая отчаянная, что она казалась почти безумием. Последние минуты вместили столько боли и ужаса, сколько не вмещала вся моя прежняя жизнь. Я смотрела мутными глазами на железо в его руках и понимала: это единственный шанс выбраться из капкана. Каждое мгновение тянулось, как вечность.

Мужчина уверенно работал ломом, раздвигая острые края металла, что грозили порезать нас при малейшем движении. Сердце билось так сильно, что я слышала его гул в висках, словно набат. Каждый скрежет металла отдавался во мне пугающе громко.

Нивар приподнялся, и незнакомец смог вытянуть меня наружу, схватив меня под подмышки. Я ощутила под собой мягкую землю, влажную и холодную, и этот контраст с железным каркасом машины был почти нереальным. Лежа на траве, я пыталась почувствовать, слушается ли меня тело. Всё внутри отзывалось болью, но сильнее всего резало бедро. На мелкие ссадины и порезы я не обращала внимания: сама я казалась себе сломанной, слабой, почти безжизненной.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, стараясь не поддаться панике. Каждый вдох приносил боль, но вместе с ней — крохотное подтверждение: я жива.

Открыв глаза, я увидела, что вокруг — пугающая пустота. Дорога была мертва: ни машин, ни людей. Только густой лес, темневший в сумерках, да грузовик с погасшими огнями. Его разбитая морда светилась одной уцелевшей фарой, будто глазом чудовища. Наш шофёр застрял в стекле, безжизненный, и это зрелище я не могла вынести дольше нескольких секунд.