— Тинау, детка. Медервас притащил тебя ко мне в состоянии почти трупа. Если бы не твоя модификация, вряд ли бы выжила. Да и с модификацией от другого бы не взял, мне проблемы с местной властью из-за неучтенных трупов без надобности. Но Медервас как-то спас мою задницу. Теперь попросил вернуть долг. Я не смог отказать.
Фарн принялся разливать содержимое бутылки по стаканам. А я замерла. Медервас?! Но… Это же легенда Ирейса! Но каким боком здесь замешан он?
И в этот момент память вернулась окончательно. Я вспомнила все. Ирейса, наши приключения, смерть Фаира и попытку Паари нас убить. Параболу и отчаянную попытку избежать смерти. Нахлынувшие волной воспоминания почти погребли под собой, вызвав слабость во всем теле. И я с трудом удержалась на ногах.
— Как… как давно я здесь валяюсь? — тем же хриплым шепотом спросила у фарна. Хотя следовало спросить о совсем другом. Однако в голове царил хаос. Теперь я чувствовала себя не только разбитой, но и совершенно растерянной.
— Неделю, — не отрываясь от своего занятия, отозвался бармен.
Я невольно схватилась пальцами за край стойки. Неделю! Таир так долго меня здесь ждать бы не стал! Для него и его куратора это слишком опасно. А значит…
— Где я могу ознакомиться с последними галактическими новостями?
Вот теперь фарн оторвался от своего занятия и уставился на меня. А я на него.
В целом бармен имел характерный для этой расы внешний вид: фиолетовая кожа, непропорционально большие фасеточные глаза, маленький нос и тонкогубый рот, иногда, в периоды сильного волнения, смахивающий на щель. Тощий и угловатый торс, присущий всем фарнам, обтягивала черная майка с какой-то надписью на груди. Судя по тому, что я не могла ее прочесть, это был родной язык бармена.
Бармену первому надоело меня изучать. Вернее, у него просто не было больше свободного времени, чтобы тратить его на глупости. Сунув чуть более длинную и несколько нескладную в отличие от других рас руку в набедренный карман слишком широких для него штанов военного фасона с кучей карманов, фарн выудил из него смарткомм:
— Это твое. Медервас оставил. Подключение к галасети у нас открытое. Развлекайся. — И он вернулся к прерванному занятию.
Вопреки заявлению фарна, я точно знала, что лежащий на моей ладони девайс мне не принадлежит. Мой старичок сгинул еще у теневых генетиков на Эльдеусе. А новым я так и не обзавелась. Не было ни возможности, ни повода. Так что этот смарткомм мог принадлежать кому угодно, но только не мне. Скорее всего, это был гаджет Таира. Глаза неожиданно запекло, словно в них попал сок жгучего перца. К заботе я не была привычна.
В этот момент к стойке бара подлетела высокая и очень худая, я бы даже сказала, тощая девица с короткой стрижкой на фиолетовых волосах, с огромными, до плеч, серьгами-кольцами, с яркой помадой на полных губах, в такой же черной майке, как и у бармена, джинсах в обтяжку и фартучке поверх:
— Парни за третьим столиком хотят есть, Берни. А Шем велел тебе передать, что хватить любезничать с этой девчонкой, а то они скоро подохнут от жажды!
Бармен, которого кажется, звали Берни, молча достал из-под стойки странного вида металлический штырь размером с мою ладонь, разветвлявшийся на одном конце на четыре отростка, положил его перед девицей и усмехнулся:
— Ты знаешь, где стоит пищевой автомат, Пенни. А напитки Шему отнесу я.
Девица фыркнула и схватила штырь, распоряжение фарна ей явно пришлось не по вкусу. Но и перечить она не стала. Протиснулась мимо меня и исчезла за той дверью, откуда недавно вышла я. А до меня, наконец, дошло, что я мешаю работникам бара, и я двинулась прочь. Туда, откуда пришла Пенни.
Бар был не очень большим, но на удивление, чистым. И в текущее время суток помещение было заполнено едва ли наполовину. За столиками сидели киллы, арлинты, фарны и даже шурфы в характерной для подобных мест одежде в виде спецовок и рабочих комбинезонов, у всех на виду, под рукой оружие, они общались, смеялись, спорили, ели и пили. И на меня, казалось, вообще не смотрели. Но я была уверена в том, что за мной исподтишка наблюдают, считая чужачкой. Под этими косыми взглядами идти было непросто. Меня пошатывало от слабости, но я упрямо держала плечи развернутыми, а подбородок — высокоподнятым. Так и дотопала до свободного столика в метре от стойки. А вот сесть красиво уже не смогла: короткий переход отнял все силы, ноги подкосились, и я мешком свалилась на сидение.
К счастью, ко мне быстро потеряли интерес. Ну, сидит себе и сидит, что здесь такого? А я, отдышавшись, запустила смарткомм, который оказался запаролен…
Я нахмурилась. В программировании никогда не была сильна. Даже в период учебы. Ну и как теперь воспользоваться любезно оставленным Таиром гаджетом? Наугад ввела дату поступления в академию. Потом — дату выпуска. Но смарткомм оба раза меня послал. И тогда я решилась воспользоваться подсказкой, надеясь, что это не дата рождения мамы Таира. Я ее не знала.
Каково же было мое удивление, когда приветливо подмигнувший мне девайс вывел на экран вопрос: «Дата рождения моей любимой». У меня почему-то задрожали руки. Неужели моя?
В этот миг шумный бар отодвинулся куда-то в другое измерение. Я забыла про то, что вокруг сидят весьма опасные типы, почти пираты. Забыла про собственное незавидное положение. Дрожащей рукой ввела собственную дату рождения. А потом, когда девайс дал мне доступ к функциям и заложенной в него информации, сидела и пялилась на него, как на чудо. До тех пор, пока рядом со мной не плюхнулась на стол большая одноразовая тарелка:
— Берни велел тебе съесть и выпить все! — с ноткой враждебности сообщила мне Пенни. Рядом с тарелкой встал высокий стакан, полный какого-то мутного пойла. — Приятного аппетита! — заученно пожелала мне подавальщица с четко прослеживаемой злостью и ревностью в голосе. К ее губам будто прилипла слишком яркая, явно искусственная улыбка.
Я подняла голову и посмотрела прямо зеленовато-янтарные глаза девицы:
— Я тебе не враг, — сухо сообщила вместо традиционной благодарности. — На Берни не претендую, у меня есть свой мужчина. И я отсюда уберусь сразу же, как разберусь, что, черт возьми, происходит!
Ругнулась я больше от беспомощности. Но взгляд кошачьих глаз Пенни неожиданно потеплел. Покосившись через плечо на занятого своим делом бармена, она шумно вздохнула. А потом нехотя произнесла:
— Извини. Просто Берни с тобой так носился… Вот я и подумала…
— Он должен моему любимому, — перебила я Пенни. И «любимый» в моих устах прозвучало очень естественно. Словно я давно привыкла так называть Ирейса. — Забота обо мне — это возврат долга.
Подавальщица никак не дала понять, что она это услышала. Но уходить не торопилась. Немного потопталась. Зрачки в ее глазах пульсировали, будто живые. Словно жили своей, отдельной жизнью. Кажется, она тоже была модификанткой. За ее спиной кто-то крикнул:
— Эй, Пенни, детка! Принеси еще пива!