– Зачем ты так с ней? – спрашиваю, сцепив зубы.
– Не очень приятно, когда она устраивает концерт, а тебе люди деньги за это бросают к ногам! – оправдывается Малышкин.
– Что плохого? Пусть в шесть лет знает, что любой труд оплачивается. К тому же она неплохо поет. Фальшивит, да. Но голос есть. Надо заниматься!
– Правда? – Ариша веселеет и обратно взбирается на свое место на уютном диванчике.
К этому моменту у стола появляется мужчина в форме с огромным подносом, уставленном всякими вкусностями.
– С мороженого начнешь или как? – с интересом смотрю на соперника. Краем глаза замечаю, как Ариша склоняется к булке с котлетой. Впивается в нее зубами, кромсает на куски. А в это время ее два хвоста шевелятся как антенны.
Я не голоден. Просто сижу и наблюдаю за этими двумя – отцом и дочерью, ворвавшимися в мою непростую жизнь и внезапно ставшими ее неотъемлемой частью.
Уже нельзя просто так взять и выбросить их обоих.
Ни эту странную девочку с лицом моего брата. Ни этого мерзавца, обрюхатившего мою законную вторую супругу.
Мы теперь вроде как родственники с Владом.
Твою мать! Звучит погано.
Аришка наконец заканчивает шевелить усиками – антеннами. Фу. Хвостами.
Откидывается на спинку дивана. Морщится. Трет ладошки друг об друга, чтобы стереть капли жира.
– Возьми салфетку! – бурчит нравоучительно Влад.
Девчонка покорно тянется к салфеткам, и я понимаю, что не стоит ей помогать. Она маленький член этого общества и должна сама учиться всему.
Наверное, Малышкин прав в чем-то, воспитывая дочь в суровом режиме, не потакая ей, он растит из нее такого же затюканного члена социума, как мы с ним.
И во мне зреет волна протеста. Вместо того, чтобы вытереть свою руку салфеткой, провожу ею по своей голове.
Арина смотрит, не моргая на мой жест, и моментально повторяет– вытирает пальцы, измазанные жиром, о светлые волосы.
Мысленно радуюсь. Внешне сохраняю спокойствие. Слежу за девчонкой, хлопающей невинными глазами на разъяренного отца. На чьем лице уже алеют аллергические пятна и сыпь.
– Арина! – Влад моментально придвигается к дочери. В руках у него гора салфеток – влажных, сухих.
То, что происходит потом не вписывается в мою оценку Влада Малышкина. Ни как отца, ни как человека.
Понимаю, что сильно ошибся.
Глава 21
Егор
Удивленно наблюдаю за умелыми действиями Влада. Мощный мужчина с огромными ручищами аккуратно пододвигает к себе послушную дочку. С неприкрытым ужасом в глазах отец разглядывает странную конструкцию на голове наследной блондинки.
Морщится неприязненно.
– Кто тебе сделал это убожество? – почему-то переводит вопросительный взгляд на меня.
– Точно не я! – зачем-то оправдываюсь.
– Тебе не идут такие хвосты! – отец аккуратно снимает цветные резинки с тонких волос ребенка, и пушистая копна с упругими пружинками крупных кудрей рассыпается, когда мужчина осторожно расчесывает волосы дочери пятерней.
Густые локоны, обмазанные жиром, сияют и «отец года» моментально вычленяет пальцами проблемные пряди, берет влажные салфетки, старательно смывает жирную субстанцию.