– Нет-нет, – я остановила его уже в третий раз. – Выяснили мы не все.
Я протянула записку.
– Видите, тут написано, что мы с вами целовались. Я этого, конечно, не помню. Не потому, что я такая ветреная, а по объективным причинам. Но вы-то помните!
Инспектор, кажется, окончательно смутился.
– Я помню, да, – пробормотал он и с этими словами все-таки вышел за дверь, оставив меня в полной растерянности и недоумении. Что же такое там произошло и что же со мной не так, если после поцелуев со мной мужчины сбегают, словно за ними гонятся все черти ада?
Я сбросила с ног тапочки.
– Мне нужны объяснения. Вы что-нибудь об этом знаете?
Правая хотела что-то сказать, но левая тут же заверещала:
– Нет-нет-нет, в это мы вмешиваться не будем!
– Ты права, – согласилась с ней правая. – Милые бранятся – только тешатся, тут если между двумя влезешь, всегда виноватым останешься.
– Да вовсе мы не бранились, и никакие мы не милые, – возразила я. – Ну же, рассказывайте! Что там произошло? Я ведь и правда ничего не помню.
Но мои драгоценные тапочки, которые обычно не заткнуть, на этот раз проявили удивительную сдержанность. Молчали, словно воды в рот набравши.
– Ну и черт с вами!
Я сунула ноги в тапки и встала за прилавок. В конце концов, миры и обстоятельства могут меняться, а одно остается неизменным: мне нужно наторговать как можно больше, чтобы наконец вернуться домой.
В одиночестве я просидела недолго, вскоре колокольчик над дверью звякнул, и в лавку вошла посетительница.
Это же Мартина, официантка из «Тихой вкусности»! Я выскочила из-за прилавка, подбежала к своей приятельнице и заключила ее в объятия, воскликнув:
– Как же я соскучилась!
– Соскучилась? С чего это, – удивилась она. – Вроде только вчера утром виделись.
– Вчера утром? – Я, смутившись, сделала шаг назад.
То есть за все то время, пока мы с инспектором жили в лесной глуши, организовывали торговлю на вынос, сражались с колдуном и усмиряли червоточину… в этом мире даже не прошло и дня?
Во это да! Тогда не удивительно, что Мартину удивила моя реакция.
– А ты разве не помнишь? Я вообще-то еще с утра хотела зайти. Тут такие слухи ходят…
– Какие еще слухи?
Она подмигнула, наклонилась и проговорила заговорщицки:
– Что вы с графом Кертом вроде как вместе. И даже уже съехались. Ох, знала бы ты, как злится Белатрисса! Она ведь всем успела разболтать, что его невеста…
Я вздохнула. Сейчас мне почему-то было даже жалко несчастную лже-невесту графа. Может, потому, что я очень хорошо понимала, каково это – влюбиться в человека без сердца.
А Мартина продолжала:
– Только вот получается, что невеста – вовсе и не она. А ведь я с самого начала была уверена, что у вас роман. Еще когда он кофе стал заказывать. Ну и что, что сердца нету! Все-таки это верный признак: если мужчина ни с того, ни с сего начинает покупать кофе и пирожные – скоро жди предложения руки и сердца.
– Да не будет тут никакого предложения. Рук и сердца тоже не будет. А ночевал он тут исключительно по служебной надобности. Нужно было за лавкой присмотреть, разобраться с некоторой аномалией.
– Как это по служебной? – растерянно захлопала глазами Мартина. Видимо, такой расклад в ее теорию о влиянии кофе и пирожных на отношения никак не вписывался. – Весь городок судачит, что у него теперь в лавке собственные апартаменты имеются… Это значит, что съехались вы уже, и свадьба не за горами!