— Я буду звать тебя Белка, — шепчет он, пока Дженсен лижет ему лицо.
— Вот она, — шепчу я Калебу и киваю налево, где подъезжает та же черная машина с тонированными стеклами, на которой она приехала вчера.
Сегодня был спокойный день. У меня был только один прием утром. Мой двоюродный брат Итан живет в двух городах отсюда и попросил меня заехать к нему, чтобы осмотреть одну из его коров, которая ведет себя странно.
Очень редко кто-то привозит своего питомца, предварительно не поговорив со мной, а в этом городе не так уж много чрезвычайных ситуаций. Но когда они все-таки случаются, то, будьте уверены, дело обстоит плохо.
Как и вчера.
Я бросаю тоскливый взгляд на коробку с телом кошки, которая стоит на стойке регистрации. Молодые кошки выносливы, и этой не могло быть больше двух лет.
Независимо от того, как часто и с каким животным это происходит, их смерть всегда тяжело ранит.
Тихий свист Кирана возвращает меня к реальности.
— Теперь я понимаю, почему ты ждешь здесь. Они великолепны!
— Они? — я поворачиваю голову направо, когда открываются водительская и пассажирская двери ее машины. Ее светлые волнистые волосы появляются со стороны водителя, а с пассажирского места выходит женщина, чуть ниже ростом, с более светлыми и длинными волосами.
Они весело болтают, и часть меня испытывает облегчение от того, что эта прекрасная незнакомка, кажется, чувствует себя гораздо лучше, чем вчера.
Она была так потрясена. Я переживал, добралась ли она домой.
— Привет, — говорит она, останавливаясь рядом с нашей небольшой группой, и в ее голосе слышится нервозность. — Я должна еще раз извиниться за вчера. Прости. Давай попробуем еще раз. Я Никола, но зовите меня Ник.
Озадаченный, я глубоко вздыхаю. Она даже красивее, чем я помню. Сегодня ее пронзительно голубые глаза не размазаны косметикой и не окружены красными кругами. На ней такой легкий макияж, что кажется, словно она светится изнутри. На ее высоких скулах легкий румянец, а узкий нос блестит, так что даже в помещении кажется, будто на нее светит солнце. Губы едва заметно подкрашены, как будто она их покусывала, и я не могу отвести от них взгляд.
Краем глаза замечаю, как губы Кирана растягиваются в улыбке, и я тут же фокусируюсь.
— Приятно познакомиться, Ник. Я Генри. — Я улыбаюсь и киваю на остальных. — А это Калеб. Ни для кого не секрет, что он владелец кафе «У Калеба», которое находится в двух домах отсюда.
— Это логично, — усмехается Ник. — Приятно познакомиться с человеком, который будет удовлетворять мою кофеиновую зависимость.
— А это Киран. — Я киваю в сторону третьего парня в группе. Он натягивает на лицо робкую улыбку, прежде чем встать, а моя собака прыгает к нему, чтобы привлечь больше внимания.
— А это Лорен, моя лучшая подруга.
— Приятно познакомиться, — добавляет ее подруга. Она также прекрасна: на ее лице в форме сердца сияет широкая улыбка, а мягкая челка доходит до самых глаз. Она кажется мне смутно знакомой, но я не могу понять, откуда. Может быть, она уже приезжала в город, чтобы осмотреть особняки на берегу озера? Мне кажется, что я видел ее раньше.
Они мало чем походили друг на друга, если не считать цвета волос, но манеры настолько похожи, что я бы принял их за сестер. Когда они улыбаются, на их щеках появляются одинаковые ямочки, и обе постоянно поглядывают на мою собаку.
— А кто это чудесное создание? — Лорен наклоняется и протягивает руку к Дженсену. — Привет, красавчик. Я слышала о тебе много хорошего.
— Это Дженсен Эклс, — говорю я, не в силах сдержать смешок, когда моя собака начинает скулить, требуя больше внимания.
— Не может быть! — Ник и Лорен взрываются смехом. — Я даже не знала, что ты назвал свою собаку в честь актера!
— Честно говоря, у него уже было это имя, когда я его забрал, и он невероятно упрямый. Даже если бы я захотел, я бы не смог дать ему другое имя.
— Хорошо, Дженсен Эклс. — Лорен опускается на колени, чтобы поиграть с ним, а я захожу в клинику и приношу коробку, за которой они пришли.
— Вот, — говорю я и протягиваю Ник карточку размером с ладонь. — Еще раз извини. Если бы был какой-то способ спасти ее, я бы это сделал.
— Спасибо. — Ее губы растягиваются в улыбке, которая не достигает глаз. — Уверена, что ты бы так и сделал. — Она смотрит на карточку и вертит ее в руках, с недоумением нахмурив брови. — Что это?
— Я делаю последние отпечатки носа и лап всех моих пациентов, — объясняю я и наблюдаю, как она открывает карточку, ее глаза расширяются при виде маленьких отпечатков. — Это что-то, что помогает владельцам запомнить своих питомцев. Возможно, ты только что нашла ее, но она, очевидно, много для тебя значила.
— Да, — шепчет Ник, глядя на карточку с блестящими от слез глазами. — Значила. Спасибо, Генри.