— Из каких еще источников?
— Сам сказал!
— Что? — не понял Вадим.
— Не «что», а «кто». Сам. Понимаете, о ком я? Догадываетесь? Сам. Могли бы между прочим и раньше сообразить, ей-Богу.
— Врете! — поперхнулся Вадим. — Не мог он Вам этого сказать! Он же меня инициировал. Он как отец мне! И мне он ничего про это не говорил. А вам вдруг сказал?
— И однако же — сказал. Сами посудите: откуда еще мы могли бы такое узнать? Кому бы мы еще могли поверить? Сами подумайте?
И снова молчание.
Пытка
— Молчите⁈ — воскликнул Эраст Бонифатьевич. — Тогда начинаем эскалацию. Кешик будь добр!
Рыжий носорог надвинулся и принял Вадима в свои объятия. Теперь он не мог шевельнуться. Совсем. Да он и не пытался.
— Руку ему освободи, — скомандовал Эраст Бонифатьевич. Правую! Так. И чтобы я его физиономию мог видеть, а он — мою. Хорошо. Спасибо!
— Теперь слушайте меня Вадим Данилович, — продолжил он, — Лёпа, делай раз!
Большеголовый Лёпа освободил горсть от орешков, вытер ладонь о штаны и приблизился, небрежно брякая челюстями щипчиков. Эти блестящие светлые щипчики были специально для орехов. Лёпа неуловимым движением ухватил в зубчатые выемки Вадимов мизинец и сжал рукоятки.
— Такой мелкий и такой не-при-ят-ный, — сказал ему Вадим перехваченным голосом.
Лицо его сделалось серым и пот вдруг выступил по всему лбу крупными каплями.
— Не паясничать! — приказал Эраст Бонифатьевич, — Вам очень больно, а будет еще больнее! Лёпа, делай два!
Лёпа ловко перехватил второй палец.
— Н-ну ты! — прошептал Вадиму в ухо рыжий Кешик, наваливаясь на него еще плотнее. — С-стоять!
— Всё! Хватит! — Вадим задыхался. — Хватит, я согласен!
— Нет! — возразил Эраст Бонифатьевич. — Лёпа, делай три!
Аванс
На этот раз Вадим закричал!
Эраст Бонифатьевич наблюдал за ним, играя шариком на ручке черной указки. На лице его было выражение брезгливого удовлетворения. Все происходило по хорошо продуманному и не однажды апробированному сценарию.
Непослушному человеку давили пальцы. Причем так, чтобы обязательно захватывать основания ногтей. Человек кричал. Вероятно, человек уже обмочился. Человек был расплющен и сломлен. И Эраст Бонифатьеич распорядился:
— Все! Достаточно. Лёпа, я сказал, достаточно!
Вадим посмотрел на посиневшие пальцы и заплакал. Пальцы быстро распухали. Синее и багровое прямо на глазах превращалось в аспидно-черное.
— Мне очень жаль, — произнёс Эраст Бонифатьевич прежним деликатным голосом светского человека, — Однако это было необходимо. Вы никак не желали поверить насколько все это серьезно!
— Теперь следующее, — он сунул ладонь за борт пиджака и извлек длинный белый конверт.
— Здесь деньги, — сказал он. — Пять тысяч баксов. Вам. Аванс. Можете взять.
Длинный белый конверт лежал на столе перед Вадимом и он смотрел на него стеклянными от остановившихся слез глазами. Его сотрясала крупная дрожь.