— О, небеса, как ты повзрослела и изменилась, — улыбнулся он. — Ещё вчера ты была ребёнком, а теперь передо мной взрослая красивая женщина. Время летит, несётся галопом… Ты присаживайся, пожалуйста.
— Да уж, повзрослела — это ещё мягко сказано, — пробормотала я.
Роскошный стол сверкал чистотой. Всего лишь четыре предмета покоились на нём — белоснежный бумажный лист на тёмно-зелёной подкладке, ручка — на вид деревянная с позолотой, многофункциональный коммуникатор и огромный, монументальный глобус Пироса на массивной деревянной станине.
Я заняла удобное кресло напротив стола. Повисла молчаливая пауза. Несмотря на тёплый приём, вдаваться в подробности своей жизни и рассказывать про недавние злоключения мне не хотелось.
Альберт вернулся к стеллажу и достал из стоящего рядом металлического контейнера тёмный предмет. Присмотревшись, я различила в нём маленькую модель то ли танка, то ли броневика. Альберт бережно водрузил модельку на стеллаж, рядом с полудюжиной похожих машинок. Все они поблёскивали свежей тёмно-зелёной краской. Он сунул руку в ящик, достал очередную игрушку и стряхнул с неё полипропиленовую стружку.
— Это моё маленькое хобби, — пояснил он, оглядывая модель со всех сторон. — Коллекция советских игрушек. С Земли! Только вчера привезли. — Казалось, передо мной восторженный ребёнок — он чуть ли не задыхался от волнения. — Целое состояние за них отдал! Специально нанятые люди искали, собирали по всему Сектору, и вот наконец я дождался… Это произведения искусства, настоящая никелированная сталь. Такие игрушки уже давно не делают. Им больше ста пятидесяти лет, представляешь?
— Интересное у тебя увлечение. — Я обвела взглядом полупустой стеллаж. — Никогда бы не подумала, что ты, Альберт, играешь в детские игрушки. Тем более, древние, как сам мир. Я уже не первый раз слышу это слово — «советские». Ваня постоянно слушал советские песни, а у тебя вот — игрушки.
Альберт водрузил модель на полку, присел в кресло напротив меня, достал из ящика стола пепельницу и пачку дорогих сигарет.
— Была когда-то такая страна на Земле, на месте вашего нынешнего Содружества, — мечтательно сказал он. — Из всех учебников и энциклопедий её давненько вымарали, чтобы «спящих» людей лишний раз не бередить идеями какого-то там «всегобщего равенства»… Уникальная была страна. Результат попытки построить справедливое общество. У них, конечно, ничего не получилось, человеческая натура взяла своё. Но до того, как Союз исчез, его жители всего за полвека успели создать целый пласт культуры, оставили неугасающую память о себе. И, как видишь, некоторые продукты той эпохи сохранились по сей день… — Он осёкся и посмотрел на меня. Прикурил сигарету, которую всё это время крутил в пальцах. Взгляд его тёмных глаз с красными прожилками сквозь облако табачного дыма приобрёл привычный холод. — Ну, Лиза, рассказывай. Ты ведь не просто так здесь, верно?
— Да, не просто так. Мне нужна твоя помощь, Альберт.
— Какого рода?
— Информация. Мне нужно узнать, где скрывается «Интегра».
— Вот так дела! — На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь зрачки на мгновение сузились, словно у кота на солнце. — Собираешься записаться в стройные ряды галактических террористов?
Я помотала головой.
— Нет, не для этого. У них есть кое-что, что мне необходимо забрать.
— Не припоминаю, чтобы кому-то удалось забрать что-то у «Интегры». Все подобные попытки заканчивались тем, что отдельные части лихого дурачка находили в мусорных контейнерах по всему Сектору.
— Ну, значит, я буду первой, кто это сделает, — пожала я плечами. — Но для этого мне нужны сведения.
— Ты очень вовремя ко мне пришла. — Альберт постучал костяшками пальцев по столешнице, поднялся и принялся расхаживать по кабинету. — Тебе нужна моя помощь, поэтому взамен я попрошу оказать мне услугу.
— Какого рода? — его же словами спросила я.
— Ничего особенного, — небрежно махнул он рукой. — Простая доставка предмета из точки «а» в точку «б».
— Хорошо. Введи меня в курс дела.
Вернувшись к столу, он раздавил бычок в идеально чистой хрустальной пепельнице и протёр усталые глаза.
— Дела у Пироса, как ты видишь, не очень, — сказал Альберт и снова закурил. Он слишком много курит, подумала я. — Здесь, в столице, может показаться иначе, но благополучие обманчиво. Провинция стагнирует. Пирос медленно увядает.
— Помню наши последние контракты, — сказала я. — Уже тогда было ясно, к чему всё идёт. Воротилы с Земли выжмут отсюда все соки.
— Именно, — кивнул Альберт. — Правлению Сектора выгодно держать колонии на коротком поводке. Земля искусственно тормозит развитие других планет Конфедерации. Они видят в нас конкурентов, а не соседей или родственников.
— Никогда не понимала, почему этому нельзя положить конец, — пробормотала я. — Ведь в интересах всего человечества, чтобы все наши планеты развивались. Даже капиталу это выгодно — чем богаче рынок, тем больше денег с него можно получить…
— Ты говоришь об интересах простых людей и среднего бизнеса, — возразил Альберт. — А менеджерам, которые подписывают законы, но ни за что не отвечают, всё это неинтересно. Конфисковать весь уголь, пришедший с Пироса? Они берут под козырёк. Взвинтить до небес экспортные тарифы? Раз плюнуть! Я уже не помню, когда здесь, на Пиросе, было построено хоть что-то сложнее сталелитейного или автомобильного завода. Зато сколько было закрыто построенных…
Я поморщилась:
— Кажется, нет ничего хуже, чем политики на побегушках у корпораций.
— Единственное, чего они боятся — так это сепаратизма, потому что только это заставит их кресла шататься. Дав периферии возможность развиваться, они боятся потерять благосклонность нанимателей. Сподручнее управлять слабыми колониями, чем видеть, как на твоих глазах растёт конкурент.