Наскоро натянув очки и прихватив автомат, я вылезла наружу вслед за Софи. Та уже ловко перебралась по колесу на передний бампер и открывала капот, а я, цепляясь за пологий бок машины, взобралась на крышу кабины. Все закреплённые в кузове ящики были на месте, а под ботинками похрустывал песок. Ветер потихоньку стихал, а в прорехах облаков уже угадывалось вечернее небо.
Второй вездеход с массивным прицепом стоял вплотную, прижавшись боком к своему собрату. На крыше нашей машины вспыхнули габаритные огни — Софи заменила предохранители и восстановила питание.
Я медленно обвела взглядом стоянку в поисках Ричарда, но его не было видно. Спрыгнула в кузов, пробралась между ящиками и подошла к самому краю. Взглянула вниз и замерла. Под кормой, за валиком с лебёдкой песок сползал в ровную пологую воронку метрового диаметра, будто в гигантские песочные часы. Идеально круглую воронку. Слишком круглую…
— Софи, Оливер, ребята! — крикнула я. — Хватайте стволы и давайте сюда! Кажется, Ричарда утянул в песок один из гадов!
— Откуда им взяться? — отозвалась Софи. — Я же включала ультразвук!
— Сдох твой ультразвук вместе с предохранителями!
Впопыхах я схватила лопату и скатилась по колесу в песок. Вокруг было тихо — лишь отставшие порывы ветра бежали вдогонку уходящей буре. На песке возле присыпанных позёмкой колёс вроде ничего подозрительного…
Приблизившись к воронке, я замерла с пальцем на спусковом крючке карабина. Рядом уже стояли Софи и Оливер. Швырнув оружие за спину, я вонзила лопату в песок. Мы принялась копать, а через пару минут подоспел отряд Эмиля на третьем вездеходе. Вместе мы перерыли центнеры песка, превратив стоянку в лунный пейзаж, но нашли только единственный ботинок.
Ричарда исчез, растворился без следа, будто его никогда и не было…
Изрядно набрав песка в обувь и под одежду, я сидела в остывающем после дневного зноя салоне и компрессором продувала мехапротезы — в особенности сгибы и сочленения. Последнее, что мне было нужно — это поломать механику в богом забытой дыре…
Эти твари — личинки мирметеры, полуметровые клопы с жвалами, способными перекусить сталь, — были почти идеальными охотниками. Хитрые и коварные, они расставляли песчаные ловушки, неделями поджидая жертву. У них была лишь одна слабость — с их чутким, словно у собак, слухом они избегали ультразвук. А потому я предложила заранее оснастить наши вездеходы мощными эмиттерами. Нас было пятнадцать… Теперь уже — четырнадцать. Ричард, самый молодой и болтливый, исчез первым и, возможно, не последним.
Эмиль Дюпре с его восемью наёмниками из частной военной компании, с которой у Альберта были давние отношения, вели себя как на пикнике. Я же, будучи координатором этой поездки, чувствовала свою вину. Хоть как-то позаботившись о технической части, я не смогла уследить за людьми. И в который раз проклинала алкоголь, ставший для Ричарда роковым…
Зябкая пустынная ночь сменилась утром, и Мю Льва неуклюже выползла из-за горизонта, обдав караван вездеходов волной тепла. Эмиль Дюпре, заложив руки за спину, мерял шагами пространство перед шеренгой личного состава. Его голос, зычный и резкий, рубил пульсирующую завесу ультразвука, ставшую уже привычным фоном. Все три эмиттера на вездеходах теперь работали безостановочно, сливаясь в сплошной, едва различимый свист…
— С этого момента передвигаемся только парами! — муштровал бойцов их командир. — От напарника дальше вытянутой руки не отходить! В душ, в туалет, по-маленькому, по-большому — без разницы. Двадцать четыре часа в сутки смотрите в затылок своему товарищу. Кто нарушит приказ… Кого затянет в песок — я самолично вытащу и отправлю на Энцелад, на метановые гейзеры! Вопросы есть?
— Никак нет! — рявкнул стройный хор.
— Тогда разбиться на пары, и по машинам! Остался короткий марш-бросок, к полудню будем на месте!..
Ландшафт за стеклом сменился — теперь наша колонна после короткой дозаправки двигалась по каменистой равнине, плоской, как столешница. Впереди, очень далеко, на самом горизонте сквозь мутную дымку проступали зубцы далёких величественных гор, медленно, но верно выраставшие по мере нашего движения.
В салоне стояла адская жара, которую не брал даже кондиционер. Стирая пот со лба, я сверилась с планшетом, и повернулась к Софи:
— Одиннадцать километров до полей. Потом ещё семь — до междугорья, откуда пришёл сигнал. Уже почти на месте.
— Это я виновата в смерти Ричарда. — Хмурая Софи напряжённо вглядывалась в исчезающую под колёсами кварцевую равнину. — Не забрала у него ту чёртову банку.
— Не неси ерунды, — отрезала я. — Всё было бы иначе, послушайся он тебя и возьми оружие.
— Он был пьян из-за меня. Это проклятое пиво… Как я могла не уследить и позволить ему протащить его в машину?! — Она с силой хлопнула ладонью по рулю. — Я знала его месяцы! Знала, что он безалаберный шут! И не настояла, да ещё и напоила… Я сказала, что он пойдёт кормить клопов.
— Каждый сам отвечает за свои поступки. Он…
— Я сказала, что он пойдёт кормить клопов, — упрямо повторила она, голос её сорвался. — Это была просто шутка. Дурацкая шутка… А теперь она стала проклятием… А он… Я была за него в ответе.
— Мы на рискованном задании. — Я попыталась коснуться её запястья, но она дёрнула руку, как от ожога. — Никто не обещал курорт, и каждый из нас знал об опасностях этих мест. Винить себя — бессмысленно!
— Он был мальчишкой, — прошептала она. — А я… я накаркала. Я не хочу так закончить. Не хочу, чтобы песок стал моей могилой.
— Тогда сделай всё, чтобы этого не случилось. Не выключай больше этот долбанный излучатель. Ни на секунду.
Лавовые поля начались внезапно — словно обрыв на краю света. Чёрные, шагреневые наслоения застывшей магмы, которая периодически вырывалась из высоченных активных вулканов, образующих собой редкую разрозненную цепь. Стекая по склонам огненных гор, магма заполняла собой углубления и постоянно меняла ландшафт, застывая в котловинах и в оврагах, образуя холмы и перекаты. Нередко под твёрдой коркой скрывались клокочущие озёра жидкой лавы, вспучиваясь пузырями и вырываясь на поверхность гейзерами горячего воздуха. Мир плыл в мареве зноя. Воздух дрожал, как над раскалённой плитой, под ногами трескалась чёрная кожа планеты, а сквозь разломы проглядывало адово сияние: красновато-оранжевые лужи и озерца кипящей магмы.
Временный лагерь, согласно карте, располагался у подножия холма — через несколько километров раскалённого ада. Хорошая новость заключалась в том, что пустыня осталась позади, и в этих местах, насколько мне было известно, пустынные клопы уже не водились. Насколько было известно…
Колонна машин медленно подползла к закостеневшему наслоению вулканических отложений. Дальнейший путь лежал через лавовые поля.