У порога: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что?　

— Часто… приходит?　

Марфуша не смеялась.　

— Кто-нибудь из наших заглядывал эти дни? — меняя разговор, спросил я.　

— Володька Пушкин был.　

— Типографщик? Зачем?!　

— Да так… пришел на память! — передразнила она меня и, помолчав, продолжала: — Владислав в казарму рвется… Прошлый раз просил через тот вон френч разнюхать: какие порядки и прочее?　

Она поймала выражение досады на моем лице и умолкла.　

— Ты о дисциплинке забыла? — проворчал я.　

— А что?　

— А то, что никаких затей мы не позволим вам с Владиславом! — усилил я голос.　

Она густо покраснела.　

— Ой, о Владиславе что угодно думай, а я с февральской революции в партии и знаю, откуда плясать. И Владиславу твоему это самое сказала. Разнюхать, говорю, можно, а что до дела, так ты мне от комитета слово принеси.　

— Правильно, — одобрил я.　

Некоторое время она молча посверкивала, откидывая руку, иглою. Смущение проступило на раскрасневшемся лице ее, и у меня явилась догадка, что так, как она сказала мне, она не сказала Владиславу, но теперь-то уж непременно скажет. И то ладно!　

— Никита! — Она подняла от шитья голову. — Генеральскую газетку видел сегодня?　

— Нет, а что?　

— Брешет газетка о всех вас… И об Аннушке тоже…　

Она потянулась к подоконнику и из-за простыни достала листок генеральского «Эха».　

— Гляди, какие сволочи!　

Я отыскал пространную заметку под заголовком: «Кто они?»　

Пропустив витиеватое введение, я задержался на «разоблачениях», касающихся Вагина, Шеповала, Дементьева.　

Писака не забыл и обо мне.　

К чорту! Где же об Анне? Ага, вот:　

Я смял листок, отбросил его. Марфуша что-то говорила мне, негодуя, но я слушал ее плохо. Вместе с чувством брезгливости к темной стряпне генеральских писак у меня поднялось, помимо воли, что-то близкое к досаде… против Анны, и я пытался осмыслить, в чем же Анна виновата передо мною? Тут мне припомнилось, что я ровно ничего не знал об отце Аннушки, что она до самого последнего дня скрывала что-то, отмалчивалась и выражала явное нетерпение, когда к ней обращались с расспросами о ее детстве. Ну, вот и домолчалась: всякий негодяй мог нынче строить какие угодно догадки…　

Заметив мою рассеянность, Марфуша решительно отложила шинель в сторону.　

— Я тут разговоры веду, а мой мальчик с рассвета на ногах, — молвила она с певучей нежностью и, покинув стол, направилась за ситцевый полог.　

Чуть погодя она позвала меня:　

— Скидай свои ризки, укладывайся!　

Расположившись в чужой постели, я попытался забыться, но, несмотря на усталость, это не выходило у меня. Мысли о завтрашнем дне, о новой вылазке, которая нам предстояла, об Анне, преследуемой врагами, осаждали меня.