ОН ОЧНУЛСЯ НА КОЙКЕ.
Кэрью смотрел на него сверху вниз, а Фирмин, молодой медик их группы, что-то бормотал и постукивал по его телу.
— Говорю вам, по всем правилам он должен быть мертв, — разобрал Фаррел его слова. — Но я не могу найти ни единой раздробленной кости, у него даже вывихов нет!
— Вейл… — простонал Бэйрд.
— Вейл? — переспросил Фирмин. — Он мертв. И ты должен быть мертв. Ты нес его совсем без защиты. Я не верю, что это возможно!
— Вейл мертв? Но это значит…
Фаррел почувствовал, как его захлестывает лавина разочарования. Все его усилия — и какие усилия! — оказались напрасны, и Вейл уже никогда не расскажет правду всему миру, а значит, Шеррифф останется безнаказанным.
У Бэйрда опустились руки, и он едва сдержал слезы, но тут в памяти у него «всплыл» разговор с Вейлом на краю обрыва. Он вспомнил: был еще один человек, который мог все рассказать. Был Рейман, подельник Вейла в том преступлении на далекой Земле, и этого Реймана все еще можно было найти.
— Успокойся, — услышал Фаррел голос Кэрью, который увидел его взбудораженное состояние. — Тебе надо лежать. Мы улетаем через полчаса.
С этими словами он направился к выходу.
— Так скоро? — удивился Фирмин. — Предполагалось, что мы должны еще составить предварительные карты.
— Мы не можем, — быстро ответил ему Кэрью. — Разве ты не слышал, что происходит там, на востоке?
Все трое прислушались, и Бэйрд тут же услышал не просто раскат грома, который по-прежнему, не переставая, сотрясал измученные небеса, а более низкое, глубокое рычание, заставившее ракету дрожать.
— Это вулканы, — серьезным тоном сказал Кэрью. — Их активность возрастает, и мне это не нравится. Мы сделали свою работу и можем улетать.
Зазвенели сигналы, предупреждающие о старте.
— Боже мой, ты еще жив? — удивленно произнес Фарсетти, войдя в каюту и уставившись на Бэйрда.
— Со мной все неплохо, — отозвался тот.
— Неплохо? Это поразительно! Ты столько времени был без ходока! И теперь лежишь здесь и выглядишь лучше, чем мы.
Фарсетти говорил еще что-то, но Фаррел его уже не слушал.
Двигатели взревели, и ракета рванулась вверх, но не быстро, как это было во время ее старта с Земли, а медленно и мучительно, вырываясь из жесткой хватки Юпитера с помощью струй огня и с трудом рассекая сотрясаемый громом туман.
Люди лежали на койках в оцепенении, не способные даже слегка пошевелиться, и только когда ракета с ревом направилась к базе на Ганимеде, они смогли вставать и почувствовали небольшое облегчение. Приземлившись на спутнике Юпитера и устало выбравшись из ракеты, они огляделись вокруг.
КОГДА ОНИ УЛЕТАЛИ на задание, на стартовой площадке возвышалось около дюжины таких же ракет. Теперь же их было на два десятка больше, и они казались гигантским металлическим лесом, состоящим из серебристых башен и сверкающим под слепящим белым сиянием нависавшей над ними огромной планеты.
— Шеррифф прилетел! — услышал Бэйрд чей- то голос, и его сердце екнуло. — Значит, что впереди еще много вылетов.
— Ну уж нет, — с горечью сказал кто-то другой. — Если они хотят, чтобы я вернулся на ядро Юпитера, то пусть застрелят меня и заберут туда мертвым. Это единственный вариант, при котором я согласен туда попасть.
Шеррифф здесь? Для тут же закипевшего разума Бэйрда это означало совсем не то, о чем все говорили. Это означало, что у него осталось всего несколько дней, а может быть, даже несколько часов. Если он не уничтожит Меридена Шерриффа до того, как этот человек совершит историческое завоевание Юпитера, он никогда не сможет этого сделать. Мериден станет слишком велик, и дотянуться до него уже не получиться.
Фаррел отчетливо понимал, что ключом для осуществления его планов был Рейман, а потому он должен был найти его, и сделать это требовалось очень быстро. А дальше нужно было с помощью угроз или даже физического воздействия заставить Реймана заговорить. Теперь этот человек был единственным, кто мог изобличить своего босса.
В ПОМЕЩЕНИИ ДЕЖУРНОЙ части отряда Фаррела ждал Шейнер. Он с некоторым благоговением посмотрел на выжившего на Юпитере юношу и с уважением произнес:
— Они рассказали мне, что ты сделал. Боже, я всегда знал, что ты крепкий орешек, но тащить человека без ходока…
— Там было недалеко, и я все равно не понимал, что делаю, — без эмоций произнес Бэйрд.
Тут он вспомнил о своем деле и спросил уже с интересом в голосе: