Это совсем не походило на настоящий экзамен по вождению. Но Дэнни помнил, как его учили, и, прежде чем вставить ключ в замок зажигания, пристегнул ремень безопасности, проверил зеркала и отрегулировал их по всем правилам. Лишь после этого он завел машину. Если Таня и заметила, что он выполнил все положенные процедуры, то никак этого не показала.
– Выруливай, – сказала она равнодушно. – Поезжай в конец квартала.
Дэнни включил сигнал поворота – даже несмотря на то, что на улице не было никакого движения, – и осторожно тронулся от обочины. Он медленно доехал до конца квартала.
– Поверни направо, – бросила она. – Потом налево на следующем светофоре.
Он подчинился: перестроился, дождался, пока пройдет встречный поток, и свернул на Юнион-стрит. Там движение стало гораздо интенсивнее. Внезапно справа мимо них промчался ярко-красный «Корвет». Машина резко перестроилась на их полосу, и Дэнни едва успел затормозить, чтобы избежать столкновения.
– Пропусти этого сукина сына и подрежь его, – приказала Таня.
Он застыл, сжимая руль. Это часть теста?
– Ограничение скорости здесь – тридцать пять, – как можно спокойнее сказал Дэнни.
– Плевать.
Таня принялась яростно что-то писать в своем бланке. Больше никаких указаний от нее не последовало, и Дэнни продолжал ехать, соблюдая правила: останавливался на красный свет, плавно двигался на зеленый. Спустя несколько миль он начал задумываться, не заснула ли она, но боялся оглянуться, чтобы проверить. Несколько машин обогнали его справа, хотя он держал максимально допустимую скорость. Внутри нарастала тревога: а вдруг ему срежут баллы за то, что он «создает помехи движению»?
– Поверни на парковку справа, – неожиданно громко произнесла Таня. Впервые он услышал в ее голосе напряжение.
Пустая парковка находилась перед заброшенным продуктовым магазином, и даже отсюда было видно, как на выцветшем асфальте блестят осколки битого стекла. Но Дэнни послушно включил сигнал поворота и съехал с дороги.
– Теперь сделай полицейский разворот, – распорядилась она. – Не тормози!
Он похолодел. Это же незаконно! И, хотя был уверен, что это никакая не проверка, он честно признался:
– Я… я не умею.
– Черт, – пробормотала она с раздражением и вновь что-то записала в своем бланке.
Не зная, что делать дальше, Дэнни продолжал медленно ездить по пустырю, стараясь избегать выбоин и битых бутылок.
– Возвращайся на улицу, – тяжело вздохнув, наконец произнесла Таня.
Следующие десять минут она заставляла его петлять по деловым кварталам и жилым районам, приказывая ему поворачивать, казалось, наугад. Дэнни думал, что ему придется продемонстрировать, как он умеет парковаться параллельно или разворачиваться в три приема – все то, что он учил, – но Таня, похоже, вовсе не проявляла к этому интереса. В конце концов она устало махнула рукой куда-то в сторону лобового стекла:
– Езжай домой.
У дома мужчина из Автоинспекции стоял точно там же, где они его оставили – на тротуаре. Джилл, сидевшая на ступеньках крыльца, встала и поспешила к Дэнни, когда он припарковал машину у обочины. Он заглушил двигатель, протянул Тане ключ и вышел из машины, обойдя капот и подойдя к месту, где теперь стояла Джилл.
Мужчина на тротуаре усмехнулся:
– Поздравляю! Ты сдал!
Сдал? Это было невозможно. Мужчина даже не видел, как Дэнни водил. Таня по-прежнему сидела в машине, методично заполняя свой бланк. Она ни слова не сказала и не передала никакой анкеты.
Мужчина с торжественным видом протянул ему пластиковую карточку.
– Вот, держи! Ты заслужил ее. Поздравляю!
Дэнни нахмурился, глядя на удостоверение. Оно выглядело как водительские права, но вместо его фотографии там красовалась странная иллюстрация. Рисунок якобы изображал Дэнни, но с длинным, непропорциональным носом, рыжими волосами вместо каштановых и глазами, безумно выпученными, как у куклы. Однако больше всего настораживала улыбка – огромная, неестественная, с редкими зубами разной формы и размера.
– Это не настоящие права, – заявила Джилл, вырывая карточку у брата.
– Уверяю вас, дитя, настоящие, – спокойно ответил мужчина.
– Это даже не его фотография. Это… карикатура!