Курс на СССР: На первую полосу!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я отметил, что он сказал «мы подбросим», значит наш разговор ещё не закончен. Машина тронулась. Мы молча доехали до знакомого дома на Кировской. Гребенюк, не говоря ни слова, выскочил и быстрым шагом направился к подъезду, сутулясь от холода и горя.

— Держись, Серега, — тихо сказал я ему вслед.

«Волга» развернулась и поехала обратно. В салоне повисло тяжёлое молчание. Я смотрел в тёмное окно, пытаясь осмыслить события этого безумного вечера. Похищение… Вот тебе и обратная сторона предпринимательства. Зависть и жажда быстрой наживы толкают людей на преступления.

Мы уже подъезжали к дому, когда моё внимание привлекли два силуэта, идущие впереди по проулку.

— Стойте! — вырвалось у меня непроизвольно.

Сидорин тут же притормозил.

Первый вышел на освещенный фонарем участок, и я узнал в нём отца. Он шёл по направлению к дому. Опять допоздна задержался на работе! Серебренников торопит с разработкой и отладкой, вот они и засиживаются до полуночи с Колей Хромовым. А потом по такой темноте домой идут. Хоть бы машину дежурную дали! Я обратил внимание, что он двигался быстро, суматошно, его голова постоянно поворачивалась, будто он кого-то искал или, наоборот, хотел убедиться, что за ним не следят.

Метрах в двадцати позади отца шёл высокий человек в тёмном длинном пальто. Он шёл уверенно, неотрывно глядя в спину отцу, постепенно ускоряя шаг. Дистанция между ними сокращалась.

— Что случилось? — насторожился Сидорин.

— Там мой отец, — начал я и вскрикнул.

Ледяная волна ужаса накатила на меня, сжимая горло. Словно в кошмарном замедленном кадре, незнакомец ещё больше ускорил шаг, сунул руку в карман пальто и вытащил оттуда короткий, блеснувший в свете фонаря, пистолет.

— Отец… — прохрипел я, не в силах вымолвить больше ни слова.

Почти беззвучно распахнулась дверца машины и Сидорин в одно мгновение оказался на улице.

— Стоять! Милиция! Брось оружие! — прокричал Сидорин, направляя пистолет на человека в черном.

Незнакомец мгновенно среагировал и выстрелил в сторону Сидорина. Пуля врезалась в кирпичную стену дома рядом с машиной, окрашивая снег красными крошками.

Ответный выстрел был точным. Незнакомец дернулся, пошатнулся, нелепо, как марионетка, вздернув руками, сделал неловкий шаг и рухнул лицом в снег. Пистолет выпал из его рук и с сухим стуком отскочил по асфальту.

Я выскочил из машины и бросился к отцу.

— Пап! Ты цел? Ранен?

Отец, с белым, как мел лицом, стоял, прислонившись к стене, и дрожащими руками сжимал портфель.

— Сашка… Господи… Сашка… — он едва смог выговорить мое имя, не веря, что всё закончилось. — Ты как тут оказался?

— Мимо проезжал.

Сидорин подошел к нам с сосредоточенным и мрачным лицом, огляделся по сторонам и убрал свой «ПМ» в кобуру. Потом наклонился, прислонил пальцы к шее лежащего, поднял с земли его пистолет и аккуратно опустил в карман.

— Матвей Андреевич, вы его знаете? — спросил Сидорин, кивнул на лежащего и перевел тяжелый взгляд на отца.

— Нет. А что случилось? — ещё не понимая, что произошло спросил отец.

— Этот человек пытался Вас убить, — не стал увиливать Сидорин. — Но не просто же так?

— Я… я засиделся в лаборатории с Колей, — отец сглотнул, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Собирался домой. Еще у института заметил, что за мной идет человек. Думал, что показалось. Решил проверить, свернул с обычного маршрута. Он… он продолжал идти следом. Я ускорил шаг, он ускорил. Побежал… Он побежал. Я почувствовал опасность. Хотел оторваться во дворах. Не получилось. Он все время был близко. Лица не разглядел. Да и рассматривать некогда было. Признаться, немного струхнул…

Сидорин кивнул, его взгляд скользнул по темным окнам спящих домов, оценивая обстановку.

— Вам придётся отправиться со мной, и у нас будет сложная ночь. Ждите здесь.

Он подошел к распластанному на снегу телу, снова надел перчатки, и, приложив усилие, перевернул его на спину.

На пальто, чуть левее центра груди, расползалось темное, почти черное в свете фонаря мокрое пятно. Попадание было точным. Шапочка съехала набок, открыв бледное лицо, с заострившимся носом и темными, уже остекленевшими глазами.