Через три минуты Кикоть не подъехал. И через четыре тоже. Значит, у него возникли какие-то проблемы. Торчать здесь больше нельзя, и так уже задержались. План, что я накидал в голове, уже не соответствовал тому, как я его рассчитал. Не укладывались вовремя. Американец тоже не дурак, он должен распределить людей так, чтобы минимизировать угрозы. Условно можно считать, что он уже раскусил обман. А из этого следует, что им прямо сейчас предпринимаются контрмеры для того, чтобы кто-то из «кукол» мог сбежать.
Если охрана разбежится по лагерю, они вполне могут заглянуть и сюда. А если это произойдет, отсюда мы уже не выберемся. Не с нашими силами и боезапасом.
— Что нужно делать⁈ Какой план? — спросил Коля, поравнявшись со мной. — Оружие есть?
— Да. Возьми автомат у охранника сразу за дверью! Все же лучше, чем с пустыми руками!
Я вдруг случайно обратил внимание на ту дверь, что была рядом с моей камерой. Это та самая часть барака, в которую лишь иногда заходили охранники. Нас туда никогда не пускали.
— А там что? — спросил я, подходя ближе.
Ответа не было. Никто из оставшихся в живых пленных там не был. Что там хранилось и для какой цели здесь вообще стояла дверь — в самом деле было загадкой.
Самое время заглянуть. Хотя бы мельком — вдруг там найдется что-нибудь, что нам пригодится⁈
Не стану скрывать, тут меня направила внезапно ожившая чуйка. Давненько она мне не помогала.
Дверь оказалась довольно серьезной. И запертой. Судя по всему, с той стороны.
Я выхватил пистолет, навел на предполагаемое место замка с той стороны и трижды выстрелил. Полетели щепки и опилки. Навалился всем весом — дверь затрещала, но пока еще держалась.
— Эй, а ну, помогите мне!
Под усилием трех человек конструкция не выдержала. С треском распахнулась. Гулким звуком отозвалось эхо — помещение оказалось большим. Внутри было темно, ощутимо воняло бензином, машинным маслом и пылью. Света здесь не было, но через окна я смог различить очертания какого-то транспорта. Черт возьми, кажется, это автомобильный бокс.
На стене справа я увидел выключатель. Щелкнул по кнопке. И присвистнул.
— Ни хрена себе! Да это же советский бронеавтомобиль. Нет, даже не так. Это был древний БТР-40, ещё с послевоенных времен Великой Отечественной войны. Пятидесятые или даже начало шестидесятых. Машина морально устарела во всех смыслах, и ее местонахождение здесь вызывало кучу вопросов. На кой-черт она сдалась пакистанцам? Раритет? Трофей?
Находка-то хорошая. Но совершенно бесполезная. Оказалось, что у нее отсутствует двигатель. Вернее, он-то присутствовал — висел на цепной кран-балке посреди бокса. А под ним ведро с маслом. Само собой, использовать «сороковку» для прорыва заграждений не получится. Она даже с места не тронется. А чтоб вернуть движок обратно, мне понадобятся сутки. И инструменты. А жаль, броня надежно защитила бы нас от пуль и возможных осколков.
— Зараза! — выдохнул я ища глазами ещё что-нибудь полезное.
Однако осматривать бокс не было времени. Одно я точно понял — оружия здесь нет. Вообще. К счастью, здесь имелся отдельный выход, как раз в ту сторону, откуда я прибежал к медчасти. Здесь дверь была куда проще и не заперта. Тихо приоткрыв ее, я выглянул наружу. Как раз в этот момент послышался гул двигателя — это тихонько подъехал тот самый пикап, что я приметил из окон медчасти. За рулем был Виктор.
— Эй, все за мной! Только тихо, не вздумайте поднимать стрельбу! Иначе все здесь останемся!
На меня смотрели три пары глаз — в каждом взгляде читалось отчаяние и какая-то непоколебимая решимость идти до конца. Мне это было знакомо.
Мы вывалились из барака. Я тут же обратил внимание на ту часть лагеря, где размещались ворота. Дым значительно поредел, но его пока ещё хватало.
— Вперёд! В машину! — приказал я, и наша маленькая группа рванула вперёд, прижимаясь к стенам.
Рашид и Антонов бросились первыми. Оба буквально запрыгнули в кузов пикапа. За ними полез Николай, а я прикрывал со стороны. Благо, никто не обращал на нас внимания.
— Эй, да тут кажется, оружие в ящиках! Пулемет! — отозвался Рашид. —
Я бросился в кабину к Виктору. Тот вспотевший от напряжения, заросший как партизан, поправил грязные волосы, которые давно слиплись от грязи и пота. Одежда на нем тоже вся промокла.
— Чего так долго⁈ — вскользь поинтересовался я. — Я уж думал, что ты не приедешь!
— Я тоже так думал. Кто же знал, что без ключа эту японскую колымагу завести не так просто, как мою Волгу⁈
— В трех проводах, что ли, запутался? — подумал я, но вслух произносить не стал.
— Все, давай на газ потихоньку! Как только нас заметят и начнут стрелять, то газ в пол и валим отсюда! — приказал я, подготавливая к стрельбе короткоствольный автомат Хакима. — Мы и так уже слишком много времени потеряли!
Да, в сложившейся ситуации, когда лейтенант приказывал майору, что именно и как делать, ничего странного не было, но Кикоть все равно посмотрел на меня таким взглядом, будто это было лишним. Как ни крути, а здесь все равны, все пленные и все хотят жить. А у меня, в отличие от всех них, был опыт в плане побега. Только тогда плен был не пакистано-американский, а афганский. Невольно снова вспомнил про старика Иззатуллу. Это же тогда я впервые встретил Джона Вильямса, именно с того времени и началось наше знакомство с ним. Благо, теперь закончилось. И тут без вариантов — окончательно.