Едва я произнёс волшебное слово «накормить», как количество желающих поведать о своих талантах сразу же возросло в разы. Буквально за несколько минут из почти пяти сотен рабов я отобрал с пару десятков кузнецов, семь плотников, одиннадцать кожевников и ещё около десятка самых разных мастеров.
Зачем мне это? Вопрос праздный! В этом времени любой мастер на вес золота, ведь тут в магазин не пойдёшь и не купишь что надо. Ассортимент того, что есть на местных рынках, скуден, и в большей мере всё, что необходимо, надо производить самому; недаром Антигон таскал за собой столько ремесленников. Сбрую починить, доспех залатать, оружие поправить, опять же посуда — пить-есть-то надо! Все это в походных условиях требует наличия мастеров в войске, иначе воевать невозможно.
Хотя я собираю мастеров для других целей. Для войны в лагере Эвмена своих мастеров достаточно, и менять их я не собираюсь. У меня на этих пленников другие планы.
Раз уж войско встаёт на долгую стоянку, решил я, то это время надо использовать не только с военной пользой. Нужно запускать производство хотя бы того, что уже было освоено. У меня есть единичные мастера, такие как кузнец Евдор или плотник Кассандр, но для массового производства нужны рабочие, много рабочих, и лучше — имеющих хоть какой-то навык.
Закончив с мужчинами, перехожу в женский загон и задаю тот же вопрос, но чуть по-другому:
— Кто из вас умеет прясть, шить, ткать или ещё каким ремеслом владеет — шаг вперёд!
Неуверенно косясь на меня, но всё же из строя вышло около сотни женщин, что дало мне повод для сарказма.
«О времена, о нравы! — слегка удивлённо ворчу про себя. — Из почти пятисот баб только сотня умеют шить, а остальные-то чем занимались⁈»
Строго оглядев замерших под моим взглядом женщин, на всякий случай добавляю жесткости:
— Если обманул кто — накажу!
После этого даю команду увести отобранных рабынь, а сам поворачиваюсь к ждущим моего решения работорговцам. Первым выбираю невысокого и толстого, словно шар, перса:
— Ну что, Охтияр, сколько ты готов заплатить за всех оптом? — Киваю в сторону оставшихся рабов, и толстяк разом оживившись аж потер свои маленькие пухлые ладошки.
— Только из уважения к юному, но уже не уступающему в славе своему великому отцу…
Резко обрываю его поток лести.
— Сколько?
Тот понимающе прижимает ладошки к сердцу и называет просто грабительскую цену:
— Готов дать пятнадцать драхм за голову, не считаясь, мужчина это или жен…
Не дожидаясь окончания фразы, бросаю жёсткий взгляд на высокого сухого вавилонянина:
— А ты что скажешь, Асклепиодор?
Склонившись в поклоне, тот стрельнул в меня хитрыми узкими глазками:
— Только из уважения к тебе, Великий царь, могу набросить одну драхму!
«Ясно! — делаю про себя обобщающий вывод. — Сговорились, гады!»
Моё раздражение понятно: самая дешёвая цена на любом рынке Азии как минимум в десять раз больше. Я знаю, что туда ещё надо людей отогнать, кормить по дороге, охранять, кто-то непременно умрёт в пути, и всё это ляжет в расходы. Я всё это знаю, но в десять раз меньше — всё равно перебор!
Бросаю на торговцев злой взгляд, и все трое, даже не успевший поучаствовать в торге сириец Бавур, опасливо делают шаг назад. Они озадачены тем, что им приходится иметь дело с самим царём. Обычно этим занимается специальный доверенный человек полководца. С ним им было бы проще и удобнее договориться, а тут на тебе — царь сам влез! Им это в диковинку, да и опасаются справедливо: а вдруг осерчает! Опасаются, но прибыль терять не хотят всё равно.
«Вот же торгашеская натура! — мысленно крою их про себя. — Боятся, жмутся, а выгоду свою блюдут пуще жизни!»
Пока я думаю, как мне быть, — ведь не отдавать же задарма совсем, — к моему уху склоняется Гуруш и шепчет:
— Вчера в шинке (питейное заведение) некий Ширдар брал кувшин ячменного пива и сетовал на то, что это его хозяин Охтияр зачем-то распродал всех своих рабов купцам, уходящим с караваном в Экбатаны.
Оценив полученную информацию, проникаюсь пониманием, что тот жирный перс, с коего я начал, ещё вчера пронюхал о моём решении идти на Сузы и быстро избавился от всех рабов, что имел, ради того, чтобы хапнуть из нового полона как можно больше.
«А что, — иронично хмыкаю про себя, — парень не дурак! Он тем купцам уступил в цене, надеясь купить у меня в три-четыре раза дешевле. С учётом того, что до столицы Элама не так далеко, а там цена будет в десять-пятнадцать раз выше, то подняться „наш друг“ Охтияр собрался не слабо!»
То, что информация с совещания утекла так быстро, меня не удивляет — народу там было много, так что донести было кому. Другое дело, как быстро эта троица успела сговориться! Исподволь слежу за торгашами, и у меня вдруг возникает ощущение, что из всех троих ва-банк играет только один Охтияр. Он уговорил остальных держать цену на минимуме и не играть друг против друга, собираясь захапать себе львиную долю.