— Правда? Целый месяц?
— Да и никаких тревог. Клянусь. Только ты, я и наша свадьба. Ну и родные! Ты главное на меня не злись, что я вот так вот пропадаю на месяца, а потом появляюсь из ниоткуда. Обещаю, это скоро закончится!
— Я не злюсь, Максим, — прошептала она. — Я понимаю. Я всегда понимала, ведь отец таким же был. Я просто так соскучилась по тебе, не могу уже одна оставаться. Возвращайся. Пожалуйста, возвращайся целым. Ты обещаешь?
— Обещаю. Я уже в пути, родная. Скоро. Очень скоро.
От этих слов что-то перевернулось внутри. Стало и тепло, и невыносимо больно от мысли, что этот долгожданный мир может рухнуть в одночасье. А все потому, что призрачные нити войны все равно тянутся следом за мной.
Вернувшись на дачу с заветной коробкой полной еще горячих чебуреков, я застал там майора Игнатьева. Он сидел на веранде, держа в руках алюминиевую кружку чая. Вид у него был угрюмый, но я знал, что он меня поймет. Рядом с ним стоял Корнеев, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну что, жених, нервы треплешь? Не сидится тебе за этими стенами? — встретил он меня с легкой, уставшей ухмылкой.
— Как есть, товарищ майор, — честно ответил я, ставя дымящуюся коробку на стол. — Позвонил невесте! Так было нужно!
Игнатьев отставил кружку. Его лицо стало серьезным.
— Понимаю, не оправдывайся. Сидеть в четырех стенах, когда там такое дело — не сахар. Но теперь слушай меня внимательно. Очень внимательно. По поводу той информации о наемниках Калугина… Никаких подтверждений за двое суток так и не поступило. Я сам проверял, звонил нужным людям. Даже ХАД и те в какой-то мере подключились. Итог — ничего! Ни по нашим каналам, ни по линии МВД. Тишина. Полная.
Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. Повисла небольшая пауза.
— Я лично связывался со всеми возможными источниками. Ни одного сигнала. Ни одного подозрительного факта. Ни в Ташкенте, ни в Афганистане, ни в Союзе в целом.
Я молчал, чувствуя, как в груди замирает надежда.
— И что это значит?
— Это значит, что я, как старший оперативный начальник, склоняюсь к версии, что была дезинформация. Причем искусная и намеренная. Цель — держать тебя в тонусе. Нервы помотать, помешать тебе спокойно вздохнуть и, возможно, заставить совершить какую-нибудь глупость. Калугин действительно сбежал, это факт. Но не в Польшу, как мы думали первоначально. По уточненным данным, которые поступили буквально сегодня утром, его следы ведут в Европу.
Я молча ждал продолжения. Но Кэп не торопился делать поспешные выводы.
— Человек он прагматичный. Потеряв все здесь, он, вполне возможно, теперь думает только о том, как бы устроиться на новом месте, легализоваться и не светиться. Вспоминать о тебе, организовывать сложные операции с наймом профессионалов — значит лишний раз рисковать. Для него это точно сейчас не самое важное. Он спасает свою шкуру. Да, он в курсе, кто предоставил на него компромат и благодаря кому ему пришлось бежать. Но я не думаю, что он настолько одержим местью к тебе.
В груди что-то дрогнуло, сжатый ком тревоги начал понемногу рассасываться.
— Кэп, ты уверен? — не удержался я.
— Ну… В нашем деле стопроцентной уверенности не бывает, Громов, — спокойно ответил майор Игнатьев. — Но я опираюсь на факты. А факты таковы: угрозы на данный момент не обнаружено. В Ташкенте тоже все спокойно. Считай, что ты в безопасности. Я обсудил это с Хоревым — он еще думает, но мой тебе совет… Готовься к отъезду. И к свадьбе.
Еще тридцать шесть часов пролетело в томительном ожидании. Мы продолжали наблюдать за периметром, нести дежурство, контролировать прилегающую территорию. Однако уже без прежней паранойи. И вот наступило первое мая.
Утром, когда я еще спал, в коридоре раздались гулкие шаги. Хлопнула дверь. В комнату ввалился здоровяк Самарин — сегодня он был дежурным связистом.
— Макс, тебя полковник Хорев вызывает!
— Сейчас буду! — я рывком принял почти вертикальное положение.
Не прошло и минуты, как я уже оказался в той же комнате. Сел на табуретку, нахлобучил на голову гарнитуру.
— Хорек?
— Он самый. Слушаю вас, товарищ командир.
Звание я не стал озвучивать не просто так. Были причины — вдруг нас прослушивают⁈
— Слушай внимательно. Очень внимательно. — Его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — По твоему вопросу проведена максимально возможная проверка. Задействованы все ресурсы, которые только можно было использовать без лишнего шума. Результат — угроза не подтвердилась. Информация о наемниках была ложной. Повторяю, ложной. Все наши источники, все агентурные каналы, все наблюдение за подозрительными личностями — чисто. Ни одного намека, ни одной зацепки. Тишина. Я это говорю тебе как твой непосредственный командир и как человек, несущий за это ответственность. В том числе и как друг.
Я закрыл глаза, чувствуя, как последние капли адреналина покидают мое тело.