— Только что нашел кровного брата, помогите!
Лекарь, занятый на этот момент сращиванием раны молодого эльфа, сказал:
— Это тот самый, что спустил лавину на лагерь? Помню, помню, мне его уже показывали. Уже помог, чем смог…
Я уложил свою ношу на длинный стол из переплетенных веток и стал на ней.
Лекарь проводил перевязанного пациента, оглядел мою пару и, опустив свои руки в широкий сосуд с цветочным маслом, с легкой издевкой спросил:
— Чем же вы так обидели кровного братца, что он столь жестоко мстил эльфам?
— Видимо обидел, да. Но… — Я попытался заговорить о лекарстве, но старый эльф не дал договорить:
— Да, в шахтах ему понадобится вся сила его здоровья. То, что за вами в детстве ухаживала его мать, не снимет с него наказание.
— Я понимаю… — стиснув зубы, я еле сдержался.
— Ваше благородное отношение к слабым и глупым — похвально, но я не буду расходовать эликсир на людей, он может пригодиться эльфам. Вот вам, к примеру, его явно не хватило. Где получили ранение?
— За морем… — Я судорожно искал выход из положения. Будь он человеком, предложил бы ему кошель с золотом, но эльфа этим можно только оскорбить.
Старик вынул руки из масла и, внимательно оглядывая каждый, медленно обтер пальцы маленьким зеленым полотенцем.
— Тогда ясно. С порками значит…
Я механически кивнул, медленно впадая в отчаянье. Оставалось только связать старого эльфа и выкрасть у него эликсир.
Лекарь, помахивая в воздухе благоухающими руками, вновь приблизился к Олу, чтобы осмотреть.
— Рана не загнила, значит, та трава помогла, — медик проверил края раны. Если очнется, усиленно кормить, возможно, даже выживет… — он покачал головой.
Я уже осмотрел обстановку передвижной палатки, рассчитав, как лучше нейтрализовать старика, так как сюда постоянно кто-то заглядывал. Но тут он меня удивил:
— Ему я эликсир не дам… но вам, герою, мы, эльфы, явно его задолжали… — Я в удивлении посмотрел на доктора. — Я был там, за морем. Эликсира почти не было. Мы многим молодым задолжали жизни… — старик устало покачал головой. Сероватое лицо эльфа как-то неуловимо изменилось, являя глубокую боль.
— До сих пор виню себя, что молодые погибали. Простить не могу… — Лекарь сбился на заморский диалект эльфийского. Он порылся на столе и протянул мне крошечный пузырек:
— Это мой долг. Если вы примите эту помощь, мне будет легче жить. Пусть это всегда будет при вас!
Я с поклоном принял подарок. Моей ране уже ничем не поможет, но это безмозглое создание с разбитой головой еще можно спасти. Лекарь помог поднять раненую и, возвращая ценную ношу мне, велел ей не двигаться, из опасения, что может вновь открыться кровотечение.
Кожаные штаны и рубаха под курткой свободно болтались на тощем теле. Я прижал ее крепче, ускорив шаг, добрался до телеги. Капнув эликсир в рану, поверх вновь приложил траву лекаря. Подобрав опрятную на вид женщину, сунул ей золотой и попросил присмотреть за парнем.
Не выпуская Ол из поля зрения, стараясь не следить чересчур откровенно, я двигался рядом, с горечью посмеиваясь над своими планами о спокойной жизни.
Утром на горы опустился густой туман. Караван неспешно двигался к Непругу. Впереди брели мужчины, позади женщины и раненые, по краям конная охрана.
Понятия не имею, сколько времени прошло, как я попала в ловушку к эльфам. Женщина, ухаживающая за мной, равнодушно шагала рядом с телегой, не желая ни о чем говорить.
Попыталась приподняться, но веревки, привязывающие меня к телеге, врезались в запястья, причиняя дополнительную боль. Пришлось пока отложить безуспешные попытки освободиться. На самом деле я была в панике, но не собиралась сдаваться так просто. Только передохнуть. На лбу выступил пот от бесплодных усилий вырваться, а руки горели огнем…
Какой-то «умник» связал мне руки до предплечья, как особо опасному преступнику. Голова невозможно болела, меня мутило, силуэты гор плыли в тумане перед глазами, но, не давая себе расслабиться, я пыталась расслабить веревки на руках.
— Лежи смирно, раненый, — строго прикрикнул конный эльф охранник.
— Ага. Как только эльфы уберутся с нашей земли к себе, так сразу и лягу смирно… — буркнула я, замерев под гневным взглядом. Ну не будет же он смотреть на меня вечно?
— Так… лежи спокойно, тогда я сниму с тебя веревки.