Славянское колесо года. Похороны мух, весенние заклички и золовкины посиделки: читать начало книги онлайн

^{Уличный маскарад в Москве в 1722 г.}

^{Всеволодский-Гернгросс В. Н. История русского театра: в 2 т. Л.: Теакинопечать, 1929}

Но были и свидетельства того, что некоторые служители церкви не очень строго относились к Масленице и праздновали ее наравне со всеми: «Была бы немалая заслуга пред Богом, если бы эту Масленицу с бесчинными гуляньями уничтожить. Сколько бесполезных трат и приготовлений бывает на потеху духу злобы! Но едва ли эта Масленица скоро уничтожится; потому что и само духовенство еще готово погостить друг у друга в эту Масленицу»[34].

В городах Масленицу праздновали не так буйно, как в деревнях. «Саратовские епархиальные ведомости» 1888 года сообщают: «…большинство же едят блины с выпиванием, качаются на качелях, ходят в балаган, катаются по избранной улице или площади на лошадях — одной и на тройках. И притом все это делается семейно между знакомыми, публичных же шествий никаких не совершается, чучел не возят…»[35]

Горожане танцевали на улицах, пели песни. Михаил Николаевич Загоскин в книге «Русские в начале осьмнадцатого столетия» описал масленичные гулянья в Москве: «Все жители Москвы справляли Масленицу, то есть веселились, гуляли и катались по улицам. На каждом шагу встречались с Симским разодетые в пух слободские девки, посадские бабы, городские мещане и мужички под хмельком, которые, обнявшись друг с другом и пошатываясь из стороны в сторону, растабарывали и гуторили меж собою. Тут целая гурьба веселых горожанок шла посередине улицы и пела, немного на разлад, но зато во все горло, плясовую песню, под которую разбитной детина, медленно подвигаясь перед толпою, расстилался вприсядку. Подле питейного дома лихие песенники, окружив самоучку-музыканта, отпускавшего удивительные трели на берестовом рожке, заливались в удалой бурлацкой песне: “Вниз по матушке по Волге”»[36].

При дворе на Масленицу нередко устраивали балы и маскарады. Петр I любил Масленицу и праздновал ее вместе с приближенными. Государь лично посещал подданных: «В продолжение Святок и Масленицы Петр I со своей компанией ездил в дома вельмож и богатых купцов славить Христа, везде пил, веселился и получал дары по старому русскому обыкновению»[37].

В 1722 году Петр I устроил на Масленицу подобие европейского карнавала. На четвертый день Масленицы из Всехсвятского села (сейчас это территория районов Аэропорт и Сокол) к Кремлю отправилась целая процессия — «потешный поезд», который состоял из макетов кораблей, закрепленных на полозьях. В эти своеобразные сани запрягли лошадей, волов, баранов, собак и даже свиней. Возглавлял процессию «штукарь», управляющий шутами. Он ехал на больших санях, запряженных шестью лошадьми. За ним следовал остальной «флот»: морская колесница Нептуна; большая лодка князя Ромодановского, которую везли два настоящих медведя; восемнадцатипушечный корабль с тремя мачтами, который тащили шестнадцать лошадей. На корабле ехал сам Петр в капитанском мундире, окруженный офицерами и генералами.

Вслед за императорским кораблем следовала гондола Екатерины I. Замыкали поезд длинные и широкие сани в виде пасти дракона, на которых сидели «маскарадные шуты» в костюмах зверей и птиц. В Кремле процессию встретили пушечными залпами. Царские гулянья продолжались четыре дня и закончились грандиозным фейерверком[38].

А в 1763 году маскарад на Масленицу устроила Екатерина II. Программу праздника составлял лично Федор Григорьевич Волков — театральный актер и режиссер, один из основоположников профессионального театра в России. Маскарад представлял собой «невиданное аллегорическое зрелище с сатирическим характером»[39] и состоял из девяти отделений. В первом отделении хор осмеивал «слабомыслие и дурачество», во втором отделении обличали пьянство, в третьем — злые помыслы, в четвертом — обман, в пятом — невежество, в шестом осуждали взяточников, крючкотворцев и доносчиков, в седьмом — пустословие, в восьмом — тщеславие, а в девятом — беспечность и мотовство. Во всех отделениях хор под музыку исполнял сатирические стихи, которые написал Александр Петрович Сумароков.

После поучительной части начиналось праздничное шествие: впереди ехала колесница Юпитера-громовержца, за ней шли пастухи и пастушки, за ними двигалась золотая колесница богини справедливости в сопровождении хора поэтов в лавровых венках. Участвовали в процессии и «Парнас с музами», и Аполлон на собственной колеснице, и детский хор, прославляющий «дни золотого века»[40]. Замыкала шествие Екатерина II в образе торжествующей Минервы на колеснице с аллегорическими изображениями победы и славы. Всего в этом маскараде участвовало до 4000 людей, одетых в различные костюмы и до 250 колесниц[41].

11 февраля 1827 года на Масленицу император Николай I устроил в Зимнем дворце придворный маскарад и торжественный ужин для дворянства и купечества. Гостям заранее разослали пригласительные билеты.

Газета «Русский инвалид» писала: «Сей праздник есть единственный в свете по богатому угощению, блеску освещения, обширности великолепных зал»[42].

На маскарад приехало более 23 человек. Император Николай Павлович и императрица Александра Федоровна также присутствовали на балу «к живейшей радости публики»[43].

15 февраля 1848 года в Санкт-Петербурге на Масленицу было несколько великолепных балов. Граф Модест Андреевич Корф вспоминал: «В 1848 году Масленица в Петербурге была проведена шумно и весело по обыкновению. Начало удовольствиям было положено в воскресенье перед этой неделей, 15 февраля, огромным балом для первых четырех классов в Гербовом зале Зимнего дворца. Государь думал устроить бал в меньших размерах в Концертном зале; но императрица предпочла большой бал, с целью дать большему числу людей возможность увидеть августейшую невесту. Затем, в понедельник, следовали: великолепный бал у управляющего двором великого князя Константина Николаевича — графа Кушелева, на который, сверх Константина Николаевича, приехали и цесаревич с супругой, и великая княгиня Мария Николаевна, — и маскарад-аллегри в Большом театре, где присутствовал государь»[44].

^{Бал. Картина Винсента Шлендзинского. 1863 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Дворяне смотрели представления в балаганах на площадях и ездили в театр: «На Масленице и на святой вся семья и сам Илья Ильич ездили на гулянье кататься и в балаганы; брали изредка ложу и посещали, также всем домом, театр»[45].

Но развеселую Масленицу любили не все. Поэт и публицист Иван Сергеевич Аксаков считал ее грубым, чересчур шумным праздником. В письмах к родным он не раз ругал этот праздник.

«Для меня, впрочем, Масленица не существует. Блинов я почти не ел и вообще не люблю это пьяное и грязное время»[46].

«Вот и Масленица, скверная, пьяная неделя…»[47]

«Вы не можете себе и представить, как опротивели мне ярмарки! Каждая ярмарка — Масленица, а Масленицу я всегда терпеть не мог. На ярмарке русский человек считает себя как бы вне закона и гуляет напропалую, оправдывая все словом: ярмарка! Всю ночь напролет крики и песни пьяных, писки, визги, грубейшие шутки и грубейший разврат со всем цинизмом, до которого русский человек охотник»[48].

Как мы уже убедились, Масленицу праздновали широко и шумно. В городах и селах люди выходили на гулянья, которые продолжались с утра до вечера. До нас дошло немало свидетельств современников и литературных описаний, благодаря которым мы можем представить, что происходило на Масленицу в XVI–XIX веках.

Описание Масленицы в книге Anhang von der Reussischen oder Moscowitischen Religion XVII века: «Во всю Масленицу день и ночь продолжается обжорство, пьянство, разврат, игра и убийство (вероятно, кулачные бои), так что ужасно слышать о том всякому христианину. В то время пекут пирожки, калачи и тому подобное в масле и на яйцах; зазывают к себе гостей и упиваются медом, вином и водкою до упаду и бесчувственности»[49].

«На Масленице той зимы был тот славный народный маскарад, в котором на устроенном подвижном театре, ездящем по всем улицам, представляемы были разные того времени страсти, или осмехалися в стихах и песнях пьяницы, карточные игроки, подьячие и судьи-взяточники и тому подобные порочные люди, — сочинение знаменитого по уму своему актера Федора Григорьевича Волкова и прочих забавных стихотворцев, как-то гг. Сумарокова и Майкова…»[50]

«В полном разгаре была Масленица московская. Как и ныне бывает на праздниках — бог весть куда спрятались горе и беда, скудость и бедность! Казалось, что в Москве остались все только богатые да веселые люди, а горемычный народ и нищета отправились из Москвы куда глаза глядят. Великолепие, блеск, роскошь видны были повсюду — повсюду… да потому, что людские взоры обращаются только туда, где блестит и где весело! Освещенные хоромы богача закрывали бедную хижину, таившуюся в тени, подле палат его, а клики веселых пиршеств и стук заздравных ковшей заглушали тихие вздохи горести, задушаемые в груди бедного соседа. Впрочем, Масленица всегда такое время на Руси, когда всякий русский человек веселится запоем. Если бы Масленица продолжалась у нас не неделю, а три, четыре — половина Руси сходила бы с ума, а другая не знала — чем прожить ей остальные одиннадцать месяцев в году! В старину веселье, в каждый день Масленицы, начиналось с самого утра. Надобно было опохмеляться от вчерашнего, а потом ехать в гости, где дорогим гостям были радехоньки, потому, что это оправдывало новое требование — выпить: являлись блины и казались сухи: надобно было промочить горло»[51].

«Несмотря на дождь и снег, в последний день Масленицы народу было множество у качелей, каждый спешил навеселиться на семь недель, а катающиеся в экипажах не хотели упустить случая показать себя и посмотреть других»[52].

«Особенно Масленица у нас стояла прекрасная, что мне дало возможность [увидеть] здешний разгул с его типическими особенностями. Горы поставлены против самых наших окон, и с них все народонаселение Николаевска катается и кувыркается с утра и до позднего вечера, тогда как le beau monde на лихих конях и в модных санях прогуливались около. Было довольно техников и partie de plaisir, ездили на ферму и в деревню Личи на блины; был три дня тому назад и семейный вечер, вчера завершился, Масленицу и сего дня монотонный звон колоколен призывает в соседнюю церковь на покаяние»[53].

«На Масленице пекли пряженые пироги с творогом и с яйцами на молоке, на коровьем масле, с рыбой вместе с искрошенными яйцами или с тельным, как называлось рыбное блюдо, приготовляемое вроде котлет. В Москве на Масленице и на Святках в Земский приказ каждое утро привозили десятками замерзших пьяниц.

<…>

[34] Костромские епархиальные ведомости. 1899. № 7. С. 190.

[35] Саратовские епархиальные ведомости. 1888. № 5. С. 139.

[36] Загоскин М. Н. Русские в начале осьмнадцатого столетия. URL: http://az.lib.ru.

[37] Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей: в 3 т. Репр. воспр. изд. 1873–1888 гг. Кн. 3, вып. 6–7. 1992. С. 537–885.

[38] Степанов Н. П. Народные праздники на святой Руси. СПб.: Паровая тип. М. М. Розеноер, 1899. С. 43.

[39] Степанов Н. П. Народные праздники на святой Руси. СПб.: Паровая тип. М. М. Розеноер, 1899. С. 43.

[40] Степанов Н. П. Народные праздники на святой Руси. СПб.: Паровая тип. М. М. Розеноер, 1899. С 46.

[41] Степанов Н. П. Народные праздники на святой Руси. СПб.: Паровая тип. М. М. Розеноер, 1899. С. 47.

[42] Внутренние известия // Русский инвалид. 1827. № 40. С. 158.

[43] Внутренние известия // Русский инвалид. 1827. № 40. С. 158.

[44] Корф М. А. Записки. М.: Захаров, 2003. С. 75.

[45] Гончаров И. А. Обломов.

[46] Аксаков И. С. Письма к родным. М.: Наука, 1994. С. 102.

[47] Аксаков И. С. Письма к родным. М.: Наука, 1994. С. 102.

[48] Аксаков И. С. Письма к родным. М.: Наука, 1994. С. 102.

[49] Свечников Дионисий протоиерей. Масленица. URL: https://azbyka.ru.

[50] Державин Г. Р. Революция 23 июня 1762 г.

[51] Полевой Н. А. Клятва при гробе Господнем. М.: И. А. Морозов, 1900. С. 54.

[52] Перцова Ю. П. Дневник (1839). URL: https://corpus.prozhito.org.

[53] Бестужев М. А. Путевые письма родным. URL: https://litlife.club.