— С госпожой Олирой, — пояснил Делив, чутко уловив по выражению лица, что я не поняла, к ого имеет в виду Хурра. — Они поехали осматривать окрестности. Я слышал, как она сказала, что хочет увидеть, как сильно все изменилось вокруг… Ба-а, но она же магичка. Разве она была здесь когда-нибудь? Мама говорила, что все маги жили только в Монтийской Епархии…
«Ба-а…»
По сердце плеснуло нежностью… Мои дети… Мои любимые и такие родные дети. Что мне какие-то бывшие Верховные, мечтающие поработить Богов, и Великие отцы, желающие захватить весь мир, когда у меня есть те, ради кого я готова отдать всю себя и даже больше? Когда вокруг меня так много таких же, как я, матерей и отцов, как Гирем, которые готовы сделать то же самое?
Я улыбнулась. Кажется, я поняла, о чем он спрашивал меня вчера, когда задавал вопрос: почему я решила, что Ягурду должна остановить я? Ну, или Боги?
Теперь я знала на него ответ… Не я… Не я должна остановить бывшую Верховную, а мы… Все мы, те, для кого счастье своих детей важнее своего собственного страха.
— Хурра! Вас же просили не будить маму! — строгий голос Катрилы заставил мальчишек вздрогнуть и втянуть головы в плечи. Викуша растерянно захлопала глазками, сейчас, как никогда в жизни она была похожа на обычную четырехлетнюю девочку. Но Хурру таким тоном напугать не удалось.
— Это не мы, — не моргнув глазом соврала она, — мама сама проснулась. Да, мам?
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами полными детской, незамутненной уверенности, что все так и было. А солнечный зайчик, светивший мне прямо в глаза, и зеркало, которым его направили, оказались здесь совершенно случайно.
Я рассмеялась. Катрила вышла из дома и подошла по хрусткой галечной дорожке к клумбе. Взглянула на меня и, продолжая хмуриться, сказала:
— Прости, мы просили их не будить тебя и дать отдохнуть.
— Ничего, — махнула я рукой, — я сама проснулась.
— Мам, мы можем поговорить? — в голосе Катрилы я услышала тревожные нотки. И забеспокоилась. — Я хотела бы попросить тебя кое о чем…
Делив с Оливом, вероятно, знали о возможной просьбе, потому что тревожное ожидание тут же появилось в их глазах, устремленных на меня. Как будто бы они переживали о том, что кажет мне их мать.
— Конечно, — ободряюще улыбнулась я. — Поднимайся. И скажи, чтоб принесли завтрак. Я ужасно голодна.
Катрила кивнула и снова скрылась из виду, вернувшись в дом. Мальчишки метнулись за ней, оставив девочек.
— Уже скоро обед, мам, — расхохоталась Хурра. И тут же, насупив брови, пожаловалась на сестру, — Анни заставляет нас спать после обеда. Говорит, что слишком жарко, чтобы гулять. Но, мам, мы совсем-совсем не устали. И на улице совсем не жарко. Сулак-баша Брах говорит, что лето нынче очень холодное… Можно мы не будем спать?
— Что за сулак-баша Брах? — встревожилась я, сразу же вспомнив про местные порядки… Если этот «сулак-баша» хоть пальцем тонул моих свободных девочек, то я сама лично сверну ему шею и скажу, что так и было.
— Это капитан нашей стражи, — затараторила Хурра, торопясь рассказать и чуть-чуть похвалиться, — вот такой дядька. Он меня учит разным боевым приемчикам. Говорит, раз уж я хочу оставаться свободной, то должна уметь отстоять свою свободу, — гордо закончила она и тут же сообразила, что сказала лишнего, — только ты, мам, Анни ничего не говори. А то она ругаться будет.
Моя малышка тяжело вздохнула, и проворчала:
— Только и слышно от нее: туда не ходи, сюда не ходи, это нельзя, то нельзя, ты принцесса, а не дворовый мальчишка… Не сестра, а тюремный надзиратель… Мам, скажи ей, пусть она от меня отстанет!
Я с трудом удержала на лице серьезное выражение. Губы норовили разъехаться в стороны, а смех рвался из груди с такой силой, что захотелось зажать себе рот, чтобы не рассмеяться.
— Хурра, — сдвинула я брови, — но ведь Анни права. Ты принцесса и будущая королева. И должна вести себя соответственно.
— А вот папа говорит, — прищурилась Хурра, — что король может делать все, что хочет. А иначе зачем, вообще, быть королем?
— Мам?… — за моей спиной раздался стук в дверь и голос Катрилы.
— Входи, — не поворачиваясь крикнула я и кивнула Хурре, — мы с тобой поговорим об том позже. Но, Хурра, пожалуйста, слушай, что говорит сестра. Договорились?
— Ну, мам! — возмущенно воскликнула она, не ожидая такой подставы.
Но я все же смогла взглянуть на нее серьезно, прежде чем отвернуться от окна и посмотреть на Катрилу.
— Хурра совсем отбилась от рук, — улыбнулась она, не замечая, что улыбка не затронула ее глаза. — Хочешь я помогу тебе переодеться?
Я до сих пор щеголяла в длинной ночной рубашке. Новой, чистой, но не моей. Где уж достал ее Гирем не знаю. И как смог вытряхнуть меня из платья не прибегая к помощи горничной — тоже. Но одно я знала точно, этой ночью между нами ничего не было.
— Нет, не нужно, — отказалась я от помощи. Моя походная одежда была отлично приспособлена для самостоятельного облачения. А с Катрилой я могла поговорить и в рубашке. Кивнула на вычурную резную скамью, которую использовали вместо диванов, — садись, давай поговорим…