— За то, что мы всё ещё живы, — сказала она с полуулыбкой. — И за то, что вместе.
— За нас, — согласился я, чокаясь с ней.
Вечер продолжался, и с каждой минутой Кристи всё больше расслаблялась. Она смеялась, рассказывала истории, делилась воспоминаниями — в основном забавными, избегая тех, что могли бы напомнить о пережитых ужасах. В тусклом свете свечей её лицо казалось почти неземным — чистым, молодым, лишённым тех морщинок напряжения, которые обычно залегали между бровей.
Неожиданно весь ресторан словно напрягся. Разговоры стихли, а затем возобновились, но уже тише, с нотками опаски. Я обернулся, чтобы увидеть причину такой реакции.
В зал вошёл мужчина лет сорока — высокий, широкоплечий, с хищным лицом и холодными глазами. Его тёмный костюм, явно сшитый на заказ, безупречно сидел на атлетической фигуре. Вслед за ним шла группа таких же крепких мужчин — телохранители или деловые партнёры, трудно сказать.
— Кто это? — шепнула Кристи, заметив, как изменилась атмосфера в зале.
— Не знаю, — ответил я, хотя что-то в лице мужчины показалось мне знакомым. — Видимо, какая-то местная шишка.
Незнакомец прошёл через зал к дальнему столику, который явно держали зарезервированным для важных гостей. По пути он кивал некоторым посетителям, снисходительно улыбался официантам. Его высокая фигура двигалась с уверенностью человека, привыкшего к власти. Даже безукоризненно скроенный костюм и начищенные до блеска туфли кричали о богатстве и влиянии.
Но больше всего меня насторожили его глаза — холодные, оценивающие. Они мельком скользнули по мне, задержались на долю секунды на Кристи, а потом в них вспыхнуло что-то похожее на узнавание. На тонких губах появилась кривая улыбка. Он слегка наклонил голову в нашу сторону, словно отвешивая издевательский поклон, и продолжил свой путь.
— Мне не нравится, как он на тебя смотрел, — пробормотала Кристи, когда мужчина наконец сел за свой столик.
— Мне тоже, — признался я. — Но давай не будем обращать внимания.
Она кивнула, но я видел, что её настроение померкло. Весёлый блеск в глазах потух, а на лице появилось настороженное выражение. Она начала чаще оглядываться, словно ожидая подвоха.
Мы пытались вернуться к разговору, но момент был испорчен. Даже десерт — воздушный шоколадный мусс, который Кристи выбрала с таким энтузиазмом — не смог полностью вернуть ту атмосферу легкости, что царила за нашим столиком до появления незнакомца.
Казалось, вечер уже не мог стать хуже, но я ошибался.
— Какая трогательная сцена, — раздался насмешливый голос над нашим столиком. — Уличная крыса и её подружка играют в аристократов.
Я поднял глаза и увидел того самого мужчину, который недавно вошёл в ресторан. Теперь он стоял у нашего столика, глядя на нас сверху вниз с таким презрением, будто мы были навозными жуками, заползшими на его обеденный стол. Вблизи его костюм выглядел ещё дороже — такой покрой бывает только у индивидуального пошива. На пальце блестел массивный перстень с тёмным камнем.
— Чего вам нужно? — спросил я, пытаясь сохранять хоть какую-то вежливость, хотя внутри уже закипала злость.
Мужчина приподнял бровь, словно удивляясь, что я вообще осмелился заговорить. Он был высок, широкоплеч, и, несмотря на возраст, в его теле чувствовалась сила и выучка профессионального бойца. Такие люди не носят оружие — они сами оружие.
— Родион Корсаков, — представился он таким тоном, будто его имя должно было заставить меня трепетать. — Владелец судоверфи «Атлантика».
Он оглядел наш столик с нескрываемым отвращением.
— А ты, должно быть, тот самый Сокол, который случайно вырубил Молота. Неплохо для мальчишки из трущоб. Только не зазнавайся слишком рано, на ринге всегда есть кто-то сильнее. — Он демонстративно размял шею и плечи. — Я сам когда-то был чемпионом этого города. До того, как занялся настоящим делом.
— Я просто ужинаю с девушкой, — ответил я, стараясь держать себя в руках. — И предпочёл бы продолжить без чужих людей.
— Ужинаешь? — он театрально оглядел наш столик. — Ну надо же. И откуда у такого оборванца деньги на «Золотой якорь»? Небось выпотрошил чей-то кошелёк?
Я стиснул зубы, борясь с желанием врезать ему по самодовольной физиономии. Кристи под столом сжала моё колено, призывая к спокойствию.
— Заработал, — коротко ответил я. — Честно.
— Честно? — Корсаков рассмеялся, и его смех словно хлестнул меня по лицу. — В вашем районе слово «честность» означает «не попался при краже», верно?
Он перевёл взгляд на Кристи, и его губы скривились в презрительной усмешке.
— А это твоя подстилка? Или просто шлюха, которую снял на ночь?
Что-то щёлкнуло у меня в голове. Я вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол. Кристи тоже поднялась, но не от злости — она пыталась меня удержать.
— Извинись, — процедил я сквозь зубы. Амулет на груди пульсировал в такт сердцебиению, раскаляясь добела. — Сейчас же.