Клара чувствует, что слишком глубоко погрузилась в размышления, а Доротея продолжает говорить о том, как трудно ей приходится с разведенными родителями, которые после гибели Бена не находят доброго слова друг для друга и практически не общаются. Она переживает из-за того, что, похоже, теперь отец и мать еще больше возненавидели друг друга, попеременно бросаясь обвинениями в том, что судьба их сына ложилась так трагично.
– А может, это я во всем виновата… – говорит Клара, но, спохватившись, прикусывает губу, чтобы лишний раз не поднимать эту тему при Доротее.
– Ты с ума сошла?! Даже не смей так думать! – в сердцах восклицает та. – Как тебе вообще такое могло в голову взбрести?
– Все может быть… Если он… – Клара делает паузу. – Если он действительно решил уйти сам, то на это должна быть причина. Может, он устал от излишнего давления или…
Клара не смотрит в глаза Доротее, пристально разглядывая красный сигнал светофора. Она боится, что теперь, после рассказа о своих опасениях, они и в самом деле окажутся правдой.
– Про какое давление ты говоришь?
– Ну, как сказать… Я втянула его в жизнь, к которой он, наверное, не был готов. Только я хотела все это: свой собственный дом, семья, приличная зарплата, благополучие. Но, видимо, Бен не был создан для такой жизни.
– Ну тогда он бы сам мог сказать, если его что-то не устраивало! В конце концов, брат сам виноват в случившемся. Знаешь, иногда я даже злюсь на него.
– Злишься? Это еще почему?
– Ну, потому что он всегда бросал меня наедине со всем этим дерьмом, что случалось в нашей семье. Сначала просто смывался из дома от всяких проблем, а потом и вовсе стал пропадать неделями. И еще наркота… Разве это может не бесить?
– Разумеется. Но у меня нет права злиться на него.
– Еще как есть! Я тут недавно читала, что гнев – это одна из стадий горя. – Страдальчески закатив глаза, Доротея сжимает кулаки. Кажется, она сейчас лопнет от злости. – Иногда мне на полном серьезе хотелось его прикончить!
На мгновение сердце Клары замирает. Да и машина внезапно начинает барахлить: как только Клара собирается тронуться с места, двигатель предательски глохнет.
Пару секунд обе в нерешительности смотрят друг другу в глаза, а затем дружно смеются.
После того абсурдного замечания Доротеи напряжение будто бы рассеялось. Совершенно без сил, Клара ложится спать с приятной мыслью о том, как чудесно они вдвоем провели вечер. И она поймала удачный момент, чтобы вручить часы сестре Бена. Им никогда еще не было так хорошо вместе. Даже расплакались одновременно. Когда они прогуливались вдоль причала, рассматривая берег по другую сторону Эльбы, Доротея внезапно притихла и достала носовой платок. Клара поняла, что спутница плачет, хотя Доротея отвернулась и ее лица не было видно. Впрочем, это было и ни к чему. А потом Тео рассказала о первой новогодней ночи без родителей. Тогда ей было пятнадцать, и она очень гордилась тем, что Бен согласился взять ее с собой в Гамбург. Сначала они отпраздновали Новый год в спальном районе вместе с ребятами из музыкальной группы Бена, а затем после полуночи выехали в порт, чтобы полюбоваться вблизи на грандиозный салют. Из ее рассказа Клара поняла, что сестра с братом прекрасно ладили, но крайне редко бывали вместе. Во всяком случае, так говорила Доротея. По ее словам, ей бесконечно грустно, ведь она всегда так восхищалась Беном!
Теперь Тео единственный ребенок в семье, и порой ее мучает совесть за то, что ей было проще перенести все тяготы нелегкого детства, чем брату. При этом в ее глазах Бен по-прежнему оставался сильным. Он был для нее скалой в океанском шторме, тем, на кого в любую минуту можно положиться и кто всегда оказывался рядом, когда назревала буря. Клара внимательно слушала эту своеобразную хвалебную речь. В какой-то момент она почувствовала себя единственным человеком, с которым Доротея могла так откровенно беседовать по душам. И тут же Клара показалась себе бессердечным чудовищем, которое, желая преодолеть собственное горе и отчаяние, не осознавало чужого горя и отчаяния. Поэтому она была очень рада поделиться с Доротеей историей с сообщением для Бена.
Кстати, та не нашла ничего странного и пугающего в рассказе Клары. Наоборот, ей стало интересно. И Клара с радостью поведала о том, как додумалась до такой идеи – ежедневно отправлять смс Бену, и как эта идея превратилась в полезный ритуал, помогающий справляться с грустью. Еще она рассказала, как тайком положила телефон в могилу Бена, на что Доротея с теплой улыбкой ответила, что в таком случае у нее еще есть надежда сказать брату, как сильно она злится на него, и попросить прощения за то, что слишком мало говорила, как сильно его любит.
Натянув одеяло, Клара улыбается, представляя, как Доротея пишет брату сообщения и, может быть, находит в этом утешение. И она так рада, что не побоялась открыть сестре Бена свою душу! До этого она делилась самым сокровенным только с Катей и иногда с бабушкой, если набиралась смелости.
Но в разговоре с Доротеей казалось правильным даже рассказать о невероятных историях, которые Клара когда-то слышала о людях, чьи близкие умерли. После смерти Бена эти истории все чаще и чаще приходят ей на ум. По-видимому, отдельные люди ощущают присутствие чьей-то души после потери любимого человека.
Клара рассказала Доротее о том, что ее матери пришлось пережить спустя несколько дней после того, как не стало отца. В то время Карин отправилась в Швецию на пароме, чтобы немного отвлечься от тяжелых мыслей. В то время как Клара временно переехала жить к Лисбет и Вилли, ее мать захотела получить максимум от этой поездки и оставить все горе позади. Все-таки она целый месяц тщетно выхаживала своего супруга, наблюдая, как ему становится хуже. Правда, Клара до сих пор не может сказать, был ли брак ее родителей тем, что принято называть любовью навеки.
Но она может представить, насколько тяжелой была потеря для ее матери. И даже теперь, когда Карин снова состоит в отношениях, Клара знает, что связь ее родителей была особенной. Кроме того, довольно заурядный Рейнгард ни в чем не сравнится с ее отцом.
Когда Карин стояла на палубе парома, вокруг уже смеркалось. Над рекой разыгралась летняя гроза, так что из-за дождя и брызг ничего нельзя было разглядеть. Опершись на борт, Карин видела вспышки молний на горизонте.
И вдруг, когда один из разрядов ударил прямо в нескольких метрах от нее, она почувствовала, что ее покойный супруг оказался совсем рядом, причем так близко, будто его душа вселилась в ее тело.
Мать уверяла Клару, что в течение этих нескольких секунд или даже минут чувствовала себя такой счастливой, как никогда за всю жизнь. Она верила, что ее муж или его душа каким-то невероятным образом действительно были с ней в тот момент. И это наполнило ее таким умиротворенным счастьем и гармонией, что у нее не хватило слов подробно описать это явление. Но всякий раз, стоит матери вспомнить то восхитительное чувство, ее глаза буквально сияют от восторга. И хотя Клару изрядно утомляет подобный разговор, Карин неустанно повторяет, насколько значимым был для нее этот опыт, во многом повлиявший на ее восприятие мира, позволив по-другому взглянуть на утрату любимого человека и путь к вере.
Но когда мать снова принялась рассказывать обо всем этом после гибели Бена, Клара просто пришла в бешенство. Она не могла поверить, что даже во время такой тяжелой трагедии Карин опять ищет повод предаться воспоминаниям о своем идиотском эзотерическом наваждении.
И все же в последнее время Клара постоянно думает о Бене. У нее не выходит из головы мысль, что он, возможно, где-то скрывается и просто выжидает удобный момент, чтобы подать знак.
Вот почему она так испугалась, когда после ее первого сообщения в доме внезапно погас свет. Но Клара боится рассказать об этом случае матери, чтобы не придавать этой жутковатой истории еще больший вес. И все-таки она каждый день надеется, что Бен даст о себе знать, напишет, что с ним все в порядке и скоро они снова будут вместе, и тогда все станет хорошо. И хотя после встречи с Доротеей ей очень многим хочется с ним поделиться, она предпочитает оставить свои мысли при себе. Кларе вдруг совершенно неожиданно приходит в голову забавная мысль, что на сей раз Доротее самой стоило бы написать сообщение брату.
Свен
– Можно подумать, ко мне и так мало претензий! – восклицает Свен вместо приветствия, входя в свой кабинет.
– Во-первых, с добрым утром, – отвечает Хильке. – Что, Брайдинг опять чем-то недоволен?