Оба сирмийца отошли в сторону и активировали защитное поле брони. Фар-Галан увеличил мощность бластера, и через миг зеленый луч превратил диск в лужу расплавленного металла.
В тот же миг чуть в стороне раздался слабый хлопок, и серая фигура материализовалась из воздуха. Чужой выстрел задел защитное поле брони, прожег выемку в скалистом грунте. Уходя с линии огня, Эсми откатился в сторону. Высушенная и подожженная выстрелом трава горела, тонкий дым стлался по земле – его запах напоминал о сожженном криттерами доме.
Эй-Фаво вел огонь слева. Прижатый к скалам чужак метался невероятно быстро, его силуэт выглядел смазанным пятном. Мощность защитного поля он тоже увеличил – об этом говорили синеватые сполохи. Невероятно, но враг, подпрыгнув, уцепился за почти гладкий камень и принялся быстро карабкаться по скале.
«Ну, с этим пора кончать», решил Эсми и увеличил мощность бластера по предела. Длинная очередь попала чужаку в спину, сбила защитное поле, прожгла броню и глубоко спалила плоть.
Враг упал. Он лежал в траве неподвижно, без единого звука, не стонал и не пытался отползти в сторону, но против всех правил, оставался в сознании, все еще дышал, а потом, перевернутый пинком на спину, уставился стекленеющими глазами в прозрачное небо Сирмы-Нова.
Оба офицера остановились, разглядывая еще живого имперца.
– Он не умирает, это супервиро, – тихо сказал Эй-Фаво.
Любопытный лейтенант подобрал чужой бластер, подошел вплотную к раненому, осмотрел имперские нашивки.
– Шпион что-то сказал? – поинтересовался он с забавной смесью интереса и отвращения на лице. – Смотрите, командир, он ведь точно шевелит губами?
– Ругается, называет нас предателями.
-- Вколоть ему лекарство?
-- Не надо, он не умирает. Вколи мальсупрен и замедли регенерацию, иначе этот ублюдок вскочит и наделает нам проблем.
Эй-Фаво выпрямился, вытер руки платком и выбросил его в траву.
– Выродок Консеквенсы называет нас предателями? Может, стоит добить его, капитан?
– Не стоит. Он будет интересен нашей контрразведке. Передай мой приказ на «Фениксо» – пускай всех телепортируют на борт, это проще, чем нести два тела до транспортной точки. С борта – прямо в командный центр.
– Есть!
Эй-Фаво возился с коммуникатором, Фар-Галан снова присел на корточки возле подстреленного.
– Не закрывай глаза, я вижу — ты супервиро. Слышишь? Как тебя зовут?
– Не твое дело. Иди к черту, предатель, -- прошептал пленник и открыл прозрачно-светлые, не характерные для сирмийцев глаза, пусть и с вертикальным зрачком.
– Ого, как заговорил. Предатели -- те солдаты Консеквенсы, которые сожгли мой дом.
– А как еще поступать с мятежниками?
Раненый замолчал, блокатор регенерации действовал, и пленник теперь едва дышал.
– Мне кажется, вся возня бесполезна. Этот тип ничего не скажет. – Эй-Фаво скроил гримасу, которая обычно означала скепсис.
– Посмотрим. Будущее покажет, – буркнул Фар-Галан, выпрямляясь в полный рост.
Глава 13. Сомнительная миссия
Сутки спустя, командный центр на Сирме-Нова
Проведенные в космосе месяцы сказывались – оберкапитан Эсми Фар-Галан почти забыл, что означает ночевать на планете, зато привык к мерному шуму, фильтрованному воздуху и отрегулированному полусумраку кораблей. На планете все выглядело и ощущалось иначе. Неплотно прикрытая створка окна на верхнем этаже командного центра пропускала свежий ветер с каньона, слишком яркое солнце сияло на стекле и металле аскетичного интерьера. Снаружи, с огромной пустоши, доносился лязг металла, и перекличка рабочих.
Мирные звуки напоминали капитану навсегда потерянный дом – фермы, террасы на пологих холмах, бесконечные трубы ирригационных систем. Ничего этого на Сирме-Нова пока не было, но схожей был некая неуловимая суть. Родство между обретенной и уничтоженной планетой одновременно утешало и ранило. Причина слишком сложных эмоций скрывалась где-то глубоко – возможно, в грубо разорванной связи с кланом. «Я не знаю, где моя мать, – думал Фар-Галан, рассматривая дымку над каньоном. – Отец погиб на старой Сирме, корабль брата сбили, сестру сожгли криттеры, и я никого не похоронил...».
Сейчас, спустя месяцы, после десятка кровавых сражений в космосе и на грунте, капитан понемногу успокоился, но в первые недели после утраты приступы ярости, генетическое наследие сирмийцев, почти сводили его с ума. Эсми понимал, что поддавшись безумию, он ничего не исправит, но спасало его не знание, а лишь исключительная плотность графика операций республиканского флота…
«В помощники мне навязали терранина, -- размышлял Фар-Галан, продолжая рассматривать панораму космопорта. — Этого Фрэнка Брауна, который к тому же супервиро. Браун не последний, будут и другие наблюдатели. Без терран нам не справиться, признаю, но вдруг их цель — подмять Республику под себя?».