– Конечно, блин, я чувствую себя некомфортно в субботу в полицейском участке! А не дома с семьёй!
Вены на шее Чарли вздулись.
– Держите себя в руках, прошу вас, мистер Вудс. Мой напарник лишь побеспокоился о вашем самочувствии. Вы хотите провести время с женой и детьми, я так понял. А что насчёт вечера вторника?
На этой фразе Чарли Вудс едва заметно дёрнулся. Стараясь замять этот момент, он сменил позу, как будто сел поудобнее, закинув одну ногу на другую. В его глазах читался целый спектр эмоций: от явной агрессии и презрения по отношению к допрашивающим его до искреннего испуга. Чарли Вудс был не из тех людей, кто имеет прекрасную выдержку, что было на руку детективам. Рик Роунс повторил свой вопрос:
– Что вы делали во вторник вечером, мистер Вудс?
– Выполнял свою работу.
– Попытайтесь, пожалуйста, вспомнить всё поподробнее. Ведь во время работы, особенно такой продолжительной, как у вас, – всё же целый день за рулём, – иногда нужен отдых, верно?
– Я обязан раскрывать все моменты своей жизни и своего времяпрепровождения?
– Разумеется, нет, вы же здесь как свидетель. Следствию кажется, что вам нечего скрывать, – напомнил ему Роунс. – Тем не менее вы можете обратиться за помощью к адвокату, если пожелаете.
Когда Рик Роунс сказал это, то понял, что сделал очень крупную ставку. Если Чарли Вудс пошевелит мозгами и потребует адвоката, то конец всей игре и стратегии. Адвокат не даст проронить лишнего слова своему подзащитному, будет мешаться и извиваться прямо под носом у детективов. Своей фразой о мнении следствия он хотел убаюкать Вудса, намекнуть, что желание вызвать адвоката будет доказательством наличия чего-то скрываемого. Роунс надеялся, что правильно оценил Вудса и тот пойдёт по прямой дорожке – раз следствие начнёт сомневаться, то можно пересесть на место подозреваемого, а там кто знает…
– Нет. Я расскажу всё, что знаю.
– Благодарим вас за содействие следствию, – учтиво поблагодарил Ник Чойс.
Игра продолжалась.
– Так что же вы можете рассказать следствию о вечере вторника, шестого мая?
– О нашем разговоре никто не узнает? М… Мэри не узнает? – с искренним волнением спросил Чарли.
– Разумеется, нет, мистер Вудс. Мы не хотим судебных исков за раскрытие конфиденциальной информации.
К сожалению для Чарли Вудса, это была наглая ложь. Детективы уже обладали этой информацией, и она была занесена в дело. Они вполне могли задать его жене в роли свидетеля вопросы наподобие «откуда ваш муж мог знать убитую проститутку Маргарет Филс?». Конечно, Мэри Вудс имела бы в такой ситуации полное право не свидетельствовать против мужа, но информация в виде вопроса-то предназначалась бы ей. А дальше только подставляй ладошки за льющимися фактами меж отборной бранью и руганью.
– На обратном пути я заехал к Люси. Её настоящее имя Маргарет…
– Маргарет Филс? – уточнил Ник.
– Да… фамилию я узнал из новостей… о том, что она убита…
– Где вы провели с ней… оплаченное вами время?
– В моей машине.
– Что было после?
– Я отдал ей деньги и уехал…
– А где вы оставили Маргарет Филс?
– На обочине – она сказала, что за ней приедут, она уже написала кому-то там.
– Кто приедет она не уточняла? – вновь в диалог вступил Чойс.
– Нет… может, друг, может, следующий клиент – я не знаю.
– Луиза Ферминья, работодатель Маргарет, заявила полиции, что Маргарет сказала, что вы завезёте её обратно.
– Сначала она просила меня об этом, и я согласился. Но после она поменяла решение.