– Итак, убита была ударом в висок. Далее ей были нанесены двадцать две колотые раны. На этот раз именно отвёрткой, Шон.
– Хм-м… это всё, Рик? Как-то маловато…
– Это из нового, по сути, всё, что мы знаем из «новенького». Можно ещё сказать, что она должна была танцевать в баре «Два стакана» в ту ночь, но так и не дошла туда. Но её не особо хватились.
– Та-ак. А что по поводу подозреваемых? – Шон хищно уставился на детектива.
– Есть парочка…
– Имена? Род деятельности?
– Не могу раскрывать эти детали, – упрямо ответил Рик.
– Жаль, жаль… цена-то падает… а что по связи с тем преступлением?
– Напиши по своему усмотрению. Все факты у тебя есть, что тебе ещё надо?
– М-м-м… – Шон сделал драматургическую паузу в половину минуты. – Половина обычной цены.
– Что ты сказал? – Рика даже всего передёрнуло от вспыхнувшего в нём гнева.
– Ну, сам посуди – только как именно было совершенно убийство, ни конкретных имён, ни предположений… да вообще мало информации! – Журналист загибал пальцы, пересчитывая недостающее из того, что готов был раскрыть ему детектив.
– Три четверти, семьдесят пять баксов. И расходимся оба в хорошем настроении.
– Нет, нет, нет, детектив, так не пойдёт, – проворковал Шон, – пятьдесят процентов, или же я просто ухожу бесплатно, выбирайте.
– Что ты сказал, мать твою? Ты совсем страх потерял, слизняк хренов?!
Роунс прижал журналиста за грудки к креслу машины, перегнувшись через ручник и коробку передач. Разумеется, это было чересчур, но волна гнева, бурлящая внутри него, должна была как-то выплеснуться, иначе никак.
– А то что? Может, расскажем свои версии Дэвиду Фьюзу? Обсудим, кто прав, кто виноват?! – Тьефольд потерял деланое спокойствие и заорал прямо в лицо Рику, брызжа слюной.
– Шантажировать меня вздумал? Серьёзно? Пойдёшь к шефу Фьюзу? – Роунс как будто вмиг успокоился и отпустил Шона, рассмеявшись.
– Пойду. А что смешного, детектив? Как будете объяснять ему всё, а?
Шон руками разгладил свою куртку, после чего длинными пальцами попытался приладить причёску. Реакция Рика Роунса явно удивила его, он ожидал, что известный своим взрывным, в отца, характером детектив будет орать до потери пульса, пока не охрипнет. Орать от бессилия – потом согласится, и они разойдутся. А в следующий раз, если детектив не захочет подкидывать что-то свеженькое для статей, можно будет снова припугнуть его зажравшуюся рожу. Но вместо этого Роунс совершенно успокоился, даже смеялся над ним… Шон понимал, что всё не просто так, у него появилось ощущение, что он теряет контроль над этой ситуацией.
– Шон, а Шон. Скажи-ка мне – давно ты нюхал так обожаемый тобою кокс?
– Ты знаешь, я давно завязал. Чист, как стёклышко, – уверенно ответил Шон, но его глаза резко стрельнули в сторону, после чего он начал внимательно высматривать что-то на заборе заброшенного склада.
– Правда? Чист, как стёклышко?
– Да, я так и сказал. Что по поводу оплаты, согласен?
– А знаешь, Шон. Я тут слышал, что Плюгавый тебе продал недавно. Да ещё и двадцать грамм. Двадцать! Тут и на сбыт потянет, у-ух.
– Что?! Рик… – Тьефольд вжался в кресло, но уже сам, без участия Роунса, по его лбу была видна выступившая испарина.
– Да, Рик. Тридцать шесть лет уже Рик. А ты уже давно закоренелый наркоша. Может, стоит намекнуть нужным людям о том, что обыск необходим? Ну скинешь ты этот товар – через неделю, максимум месяц ты побежишь за новой порцией. А я всегда узнаю когда, сколько и у кого. И будешь ты сидеть в темнице сырой, да ещё я поговорю с некоторыми там моими знакомыми, чтобы тебе слаще было там. Меня они, разумеется, не любят, а вот УДО…
– Всё-всё-всё… хватит, детектив… – тяжело дыша, попросил Шон.
– Что такое? Оказывается, твои яйца не такие железные, как ты думал? Тоже могут легко стать всмятку, да?! – выкрикнул Рик, но тут же вновь напустил вид полного спокойствия. – По обычной цене. Сотка.
– Но ведь три четвер…