Просыпаюсь от этого сна. Подскакиваю на кровати, рукой шарю по тумбочке в поисках очков. Никого. Просто сон. Тут никого не было. Совсем с ума схожу. Кажется, всякое. Что-то гормоны пошаливают – всякие сны эротического характера снятся. Видимо, вчера был слишком физически затратный день. Только проснулась – я слишком мокрая, тело горит, ломит, требует продолжения. Всё будто наяву, а не во сне.
Мотаю головой. Ну поздравляю, Софи. Теперь тебе эротические сны снятся.
Так, надо в душ – сегодня большая вечеринка. Встаю с кровати, прохожу на кухню. Всё в порядке, ничего не пропало, ничего не изменилось. Только чувствую что-то лишнее.
И тут меня словно ледяной водой окатило. Я поняла, что именно меня смущает, я поняла, что в квартире лишнее. Запах. Его запах. Мята, табак и его духи. Его запах невозможно перепутать с другим.
Глава 8
Слишком потерянная сегодня. Я не знаю, говорить ли Эмми о своих переживаниях. Я уверена на сто процентов, что ночью Тео был тут. И какие у меня доказательства? Его запах, который уже выветрился. Чувствую себя больной на голову. Совсем чердак потек. А вдруг мне показалось? И если Тео тут был, то он больной на голову ублюдок. Но как ему сказать? Подойти и спросить: "Эй, придурок, ты ночью вламывался в мою квартиру?" И на какой ответ можно рассчитывать? Он скажет: "Нет". И вот вместо обучения на психолога меня увозят к психологам. Не на той стороне я хочу оказаться.
Эмми приехала к обеду. Мы готовим закуски на большую толпу народа. Заставляем потихоньку полный стол.
- Ты чего такая задумчивая сегодня? – спрашивает подруга.
А я всё не могу решиться. Сказать ей или нет.
- Эмми, я, похоже, кукухой двинулась, – тихонько говорю я, нарезая сыр моцареллу для салата.
- Я тебе всегда говорила, что ты шарахнутая. Это не секрет, – смеётся подруга.
- Я сейчас серьёзно. Я сегодня проснулась и почувствовала, что в квартире кто-то был.
Эмми поворачивается и серьёзно смотрит на меня. А я просто пожимаю плечами.
- В смысле кто-то был? Ты кого-то видела? Почему не позвонила? Полицию вызывала? – начинает засыпать меня вопросами.
- Нет, Эмми. Мужские духи. Мужской запах, понимаешь? Я проснулась – и такой стойкий аромат стоял.
Я не стала говорить, чей запах я почувствовала.
- Ты думаешь, кто-то залез к тебе ночью?
- Да.
- Что-то пропало?
- Нет. Всё на местах.
- Слушай, мы вчера столько моющих средств использовали, что не мудрено. Запахи все смешались, – Эмми подходит и обнимает меня. – Мы так устали. Это просто усталость. Да и надышались всякой химозы.
- Наверно, – пожимаю плечами.
- Если твой локомотив сорвался с рельс, клятвенно заявляю, что буду навещать тебя в психушке, – произносит клятву Эмми, поднимая ладонь вверх.
- Очень смешно.
- Смешно не смешно. А скоро к нам придут гости.
Мы наготовили, стол ломится, напитки охлаждённые ждут. Мы переоделись. На мне кигуруми-пчела, на Эмми – единорог.
Пригласили мы всех к восьми, но уже девять вечера, и ни одного звонка. Сидим, скучаем с Эмми. Тут уже должна быть толпа народа. Но никого нет. Ладно, опоздать на вечеринку – это святое, но не так же.
- Где все?