Он медлит. Комок ужаса в груди сжимается.
– Мама рядом, – очень медленно произносит он. – Ты не одна? Не за рулем?
– Нет, не за рулем. Я дома. Господи, папа, что случилось? – Меня уже всю трясет.
Он что-то кому-то говорит в сторону. Слышу приглушенный голос мамы, расстроенный. Фоном доносятся звуки мультика «Свинка Пеппа» – значит, они все еще у Эмми дома. Но там слышен и еще чей-то голос. Мужской, незнакомый – это не мой зять Дуг.
– Оставайся там, милая, держись, я буду, как только смогу. – Папа уже плачет.
Теперь и я плачу, не понимая, почему мы оба рыдаем.
– Нет. Что бы ни было, просто скажи мне, папа. Пожалуйста.
Он звонит не из-за моей головной боли. Семь раз он пытался дозвониться из-за чего-то еще, что хочет сказать мне лично, из-за чего он плачет. И похоже, случилось что-то совсем ужасное.
Наконец, он произносит:
– Мне так жаль, милая. Твоя сестра и Дуг… С ними произошел несчастный случай.
Глава вторая
Не помню, ни как Джори приехал, ни как поднял меня с пола, но, видимо, он это сделал, потому что сейчас я сижу на переднем сиденье его минивэна, а он держит мое лицо в ладонях. Что-то говорит, но звука нет. Я вижу, как медленно шевелятся его губы: как в детстве, когда мы пытались говорить под водой в бассейне и он так же чрезмерно артикулировал. Потом мы выныривали, смеясь и плескаясь, и рассказывали, как друг друга поняли. За почти двадцать лет дружбы я никогда не видела его таким обеспокоенным.
– Бет?
Звук возвращается, меня будто ударяет током, и я вспоминаю, почему лежала, свернувшись в комочек, на полу. Меня начинает трясти.
– Дуга больше нет. – Я произношу это как факт, но умоляюще смотрю на Джори, всей душой желая, чтобы он меня поправил или хотя бы предложил другую, не такую чудовищную версию, но он молчит. – Эмми тоже умрет, да?
Мне так отчаянно хочется, чтобы здесь была какая-то ошибка, чтобы они просто перепутали. Маловероятно, я знаю, но возможно же! Я начинаю торговаться. С Богом или кем угодно, кто меня слышит. Пожалуйста, пусть это будет неправда, я сделаю все что угодно. Верни Дуга, не дай моей сестре умереть, пусть этого несчастного случая не будет – и я никогда больше не стану жаловаться на свою жизнь.
У меня стучат зубы.
– Мы этого не знаем. Эмми сильная.
Руки Джори больше не касаются моего лица, а уже снимают пиджак и накидывают мне на плечи. Помню, как он делал то же самое в тот вечер, когда мой первый парень бросил меня после какой-то алкогольной вечеринки и ссоры. Меня тогда всю трясло от шока или адреналина – или всего вместе. Джори нашел меня, мы купили в фургончике у ночного клуба бургеры и уселись на бордюре. Джори тогда повторял, что все наладится. И я хочу, чтобы сейчас он тоже сказал, что все будет хорошо, но этого не случится.
Он заводит машину.
– Нам действительно уже надо ехать в больницу. Я только хотел сначала убедиться, что у тебя не паническая атака.
– Пожалуйста, поехали быстрее. Мне надо быть там. Сколько туда…
– Час двадцать пять, – отвечает он, передавая мне сумку. – Внутри бутылка воды и пластиковый пакет, если будет тошнить. Ты сказала, что тебе нехорошо. Очки твои я тоже взял, вдруг глаза заболят от линз. Не знал, что еще нужно, а ты просто кричала… – Он замолкает. И выглядит так, будто сам плакал.
Единственный раз, когда я видела Джори плачущим, – это еще в старшей школе, когда умер Брамбл, его спрингер-спаниель.
Держу на коленях вещи, которые он мне передал, пытаясь проглотить обжигающий комок в горле.
– Я не могу потерять ее, Джор. Она нужна Полли и Теду. Она нужна мне.
Он бросает на меня быстрый взгляд, но не отвечает.
Я терзаю и так уже обгрызенные ногти. Дуга больше нет. Эта фраза крутится в голове как на повторе. Я же видела его всего два дня назад. Вломилась к ним на ужин без приглашения, узнав, что они готовят лазанью. Моя сестра готовит лучшую лазанью в мире: корочка у Эмми получается хрустящей, как я люблю. Весь вечер я подкалывала Дуга по поводу его мешковатых джинсов, а Эмми – из-за ее садовых тапочек. А теперь в их кухне полиция, и они говорят то, что мы не хотим слышать. Как он мог умереть вот просто так?