– Во что она была одета?
– Не в праздничное платье, – признал Магнус, – но сейчас молодежь особо и не наряжается.
– Когда ты вышел посмотреть на склон, ты видел, во что она была одета. Она переоделась после вашей вчерашней встречи?
– Вроде нет. – Потом он задумался, не следовало ли ответить иначе, не был ли вопрос ловушкой. – Я помню красный шарф.
– Она говорила, где была вечеринка?
– Нет. Сначала она меня даже не заметила. Только потом, когда мы вместе вышли из автобуса.
– Как она выглядела? – спросил Перес.
– Уставшей, я же сказал.
– Но уставшей и печальной или уставшей и радостной?
– Она заходила в дом, – вдруг выпалил Магнус. – На чай.
Наступила тишина. Магнус понял, что совершил ошибку. Он поспешно продолжил:
– Она хотела меня сфотографировать. Для какого-то проекта. Сама захотела зайти.
– Она сделала снимки?
– Ага, несколько штук.
– А раньше она у тебя бывала? – спросил Перес.
Похоже, услышанное его не обеспокоило. Никакой суеты, угроз, возмущения.
– На Новый год. Кэтрин и Салли. Они возвращались домой. Увидели свет и зашли поздравить.
– Салли?
– Салли Генри, дочка учительницы.
– Но вчера Кэтрин была одна?
– Одна, ага.
– И надолго она осталась?
– Съела кусок пирога, – сказал Магнус. – Выпила чаю.
– То есть не весь день?
– Не-а. Недолго.
– И когда она ушла?
– Точно не скажу.
Перес огляделся.
– Хорошие часы.
– Они принадлежали моей матери.