Динка, возившаяся возле машины с большой радиоуправляемой моделью вертолета, который на глазах обрастал всякими дополнительными устройствами, протянула Глебу извлеченный из недр рюкзака огромный бинокль.
— Попробуй смотреть сюда. Ночной, с увеличением.
Он приник к окулярам. Зимние сумерки стали благодаря оптике пасмурным днем, залитым неживым, ярко-зеленым свечением. Глеб увидел, как черные фигуры омоновцев, обвешанные штурмовым снаряжением, плавно и бесшумно, как призраки, окружают дом, перебегают за деревьями, прячутся за покосившимся забором.
Какое-то время ничего не происходило. Вдруг грубый голос закричал в мегафон, призывая сдаваться и выходить с поднятыми руками. Спустя несколько мгновений тишины зимний вечер взорвался вспышками выстрелов.
— Почему они стреляют? — удивился Северин. — Им же никто не отвечает.
Тем не менее штурмующие, похоже, увидели серьезную угрозу. Дробный перестук стрельбы нарастал. Динка, бросив чудо-вертолет, достала небольшую черную коробочку с антенной, напоминающую обычную рацию, повернула регулятор звука, и тишину разорвали приглушенные расстоянием и помехами крики:
— Нас зажали! Нас зажали! У меня два трехсотых![19]
— Всем, работаем по целям!
— Их там что, рота, что ли?!
Было ясно, что у атакующих что-то пошло не так.
— Ребята, шли бы вы за машины, — лицо Сереги, охранника, было тревожным. — Вон как палят. Прилетит оттуда какая-нибудь гадость, что я Евгению Михайловичу скажу?
Ветер усилился, загудел в деревьях, повалил снег, и происходящее на дальнем конце деревни скрылось за белесой пеленой. В какое-то мгновенье Глебу показалось, что среди выстрелов, криков и воя ветра он различает чье-то протяжное и высокое пение, видит кружащие среди людей белые фигуры с широкими развевающимися рукавами.
Ян, до сих пор не проявлявший интереса к происходящему, уставился в начинающуюся метель так, как будто увидел сквозь снежную завесу что-то необычайно занимательное.
Он поднял руки, словно пытаясь что-то нащупать в воздухе, бормоча себе под нос:
— Так, так, кто это у нас такой талантливый?
Из снежной пелены вынырнул какой-то офицер.
— Вы, вундеркинды… — начал он.
Ян изящно поклонился ему.
— Там происходит что-то странное, — сказал маг, улыбаясь, словно сообщал наиприятнейшую новость. — Вы не понимаете, но жаждете понять. Сегодня ваш счастливый день! Я как раз тот, кто вам нужен. Пойдемте.
И он скрылся за круговертью снега вслед за полицейским.
— Давайте-ка по машинам, не нравится мне все это, — сказал Серега. Никто ему не возразил.
Вдруг Динка, уже садясь в машину, закричала:
— Мой вертолет! Его ж засыплет снегом. Я сейчас!
И она выскользнула за дверь.
— Куда! — Северин высунулся из машины.
Дина, стоя на коленях, копалась в снегу. Внезапно парень с ужасом увидел, как за ее спиной из белесой мглы проступают темные силуэты. Зверь глубоко внутри заворочался и оскалил зубы. «Враги!» — прорычал он. И мир вокруг Северина исчез в ослепительной вспышке.
Когда чувства вернулись, мир был темным, холодным и мокрым.
«Я лежу лицом в снегу», — догадался парень.
Вокруг царила странная, неживая тишина. Северин осторожно приподнял голову. Перед глазами плыли цветные линии и пятна, сливаясь с белыми снежинками. Метель закончилась, но снег, густой и мокрый, по-прежнему валил с неба.
Северин с трудом поднялся.
[19] «Трехсотый» — условное обозначение раненого в радиопереговорах.